Слишком грешен - Эрика Ридли

Сьюзен в ужасе воззрилась на нее:

— И никому даже в голову не пришло, что ее муж мог оказаться негодяем?

— Он же получил титул, — пожала плечами фарфоровая кукла, беспечно махнув рукой, словно титулом можно объяснить все, что угодно. — К тому же разве стал бы он содержать ее целых тридцать лет, если б хотел ее смерти?

— И все-таки… в конце концов он ее убил, — задумчиво промолвила ведьма.

Фарфоровая кукла решительно вздернула подбородок:

— Он из-за этого ужасно переживал, бедняга.

Сьюзен казалось, что ее голова раскалывается. Кто-то должен объяснить этим двум особам, как надо сплетничать, прежде чем из-за их витиеватых и бессмысленных речей ее голова разлетится на куски.

Тут к ней подлетел Ред, он был в ярости.

— Если бы вы сейчас…

Сьюзен рассекла его студенистое лицо рукой, и призрак исчез.

— Кто может объяснить, но только быстро, как он ее убил, зачем и почему никто в этом чертовом городе ничего по этому поводу не предпринял?

— Он застрелил ее из пистолета, — с готовностью ответила фарфоровая кукла. — И сделал это из-за любви к ней.

— Она сошла с ума и выбросилась из окна спальни. — Голос ведьмы дрожал от ужаса. — Зрелище было чудовищным. Она сразу не умерла, но сделать ничего не могли. Леди Бон же была немая, поэтому не могла кричать от боли, вызванной всеми ранами и переломами. Поэтому она просто лежала без движения и плакала.

— Да. Это был ужасающий, разрывающий душу плач… — Глаза фарфоровой куклы закрылись, словно она хотела отогнать от себя эти воспоминания. — Тогда лорд Бон и пошел за своим пистолетом. Леди Бон умирала, и он не хотел, чтобы она так страдала. Он сказал… он сказал…

— Он сказал, что настал печальный день, когда ему придется лишить жизни свою несчастную жену, застрелив ее, как загнанного коня, — договорила ведьма. — А потом он ее застрелил.

В голове Сьюзен все смешалось. Лорд Бон застрелил жену, как загнанного коня? В этой истории нет ничего обычного. Может, именно поэтому призрак бедной женщины преследовал Сьюзен? Потому, что она проводила каждую ночь в той самой спальне, из окна которой леди Бон выбросилась в отчаянной попытке обрести свободу?

Да она там больше даже глаз сомкнуть не сможет!

— Через несколько дней лорд Бон упал, спускаясь с утеса. Единственной наследницей состояния Бона осталась леди Эмелина. — Глаза ведьмы блеснули. — Но ненадолго. Потому что Олли Гамильтон женился на ней еще до того, как она успела примерить траурное платье. С тех пор они не покидают Мунсид-Мэнора. И если даже у нее остались какие-то деньги, ей некуда их потратить, потому что она никогда не покидает замок.

Сьюзен с трудом сглотнула, У бедной леди Эмелины есть ужасное объяснение тому, почему она не выходит из замка.

— А вы… вы совсем о ней не беспокоитесь? — задумчиво спросила она.

Ведьма усмехнулась:

— О чем беспокоиться-то? Она же замужем, не так ли? И муж обеспечивает ее всем необходимым.

— А если это не так? — спросила Сьюзен.

— Он же ее хозяин, — пояснила ведьма. — В этом смысл любого брачного контракта: жена становится собственностью мужа. А я, между прочим, предпочитаю не вмешиваться в личную жизнь других людей. И в особенности в жизнь Олли Гамильтона.

— Кстати, если уж говорить о браке… — вмешалась фарфоровая кукла. Ее голос стал едва слышен. Сьюзен поняла, что мисс Девоншир ни на мгновение не забывала о том, с кем и при каких обстоятельствах она беседует. — Я решила не упоминать, что привело нас всех сюда, мисс Стэнтон. Надеюсь, вы поступите так же.

Сьюзен с готовностью кивнула. Нельзя допустить, чтобы по городу поползли слухи о ней и мистере Ботуике. Меньше всего ей хотелось, чтобы результатом таких слухов стал брачный контракт, навсегда привязывающий ее к Борнмуту. Особенно после таких разговоров. Уж если Сьюзен и согласится когда-нибудь выйти замуж, то только на собственных условиях. Эти условия для ее мужа таковы: титулованный, проживает в Лондоне, джентльмен. А не какой-то там безумный провинциальный простолюдин.

Ведьма смотрела на фарфоровую куклу с таким видом, будто у той выросли волосы из ниток, а глаза превратились в пуговицы.

— Ты же не собиралась говорить про это, Дина, — заметила она. — Компромисс между этими двумя заставит его пойти к алтарю не с той женщиной, с какой надо.

Кажется, фарфоровая кукла была счастлива, что речь об этом завела мисс Грей, а не она сама.

— Мы ведь не видели своими глазами, с кем она тут развлекалась, — сказала она.

Сьюзен виновато посмотрела на нее:

— Вообще-то я не совсем развлека…

— Что? — Ведьма повернулась к фарфоровой кукле, проигнорировав Сьюзен. — Ты же целых четыре года не упускала его из виду! А я весь день была рядом с тобой, ты не забыла? Ты же следила за ними и видела, как они шли из таверны в аптеку!

Фарфоровая кукла сжала крохотные кулачки.

— Да, но его же тут нет, так что я не могу его ни в чем обвинить! — взвизгнула она. — В любом случае я могла бы сказать, что видела, как мисс Стэнтон целуется с каким-то незнакомым джентльменом. Любой человек поверил бы мне, а не ей. Я городской ангел, а она… Что ж… — Она поморщилась. — Даже на расстоянии я чувствую, как от нее разит таверной.

Сьюзен от изумления разинула рот. Да, в те несколько мгновений, что она была одержима дьяволом, она действительно отвечала (причем охотно) на поцелуи мистера Ботуика. Но то, что она услышала сейчас… Это уж слишком!

— Если вы — городской ангел, то я — королева Англии, — парировала Сьюзен.

Ведьма фыркнула:

— Тогда что же вы делали, целуясь в аптеке с таким развратником, как Эван, ваше величество?

Сьюзен улыбнулась:

— Это все же лучше, чем задирать юбки в курятнике, вы не находите?

Фарфоровая кукла оторопела.

В это мгновение Сьюзен поняла, что перемирию пришел конец. Будь неладен ее язык!

Ведьма стукнула зонтом по полу и повернулась к подруге, чье и без того бледное лицо обрело совсем уж нездоровый оттенок.

— Откуда тебе об этом известно, маленькая гадюка? — прошипела фарфоровая кукла. — Ты за нами шпионила! Только так ты могла узнать!

— М-да, эта сплетня будет поинтереснее рассказов о том, что мисс Стэнтон целовалась с мистером Ботуиком. В конце концов, кто этого не делал? — с готовностью проговорила ведьма. Прижав пальцы к губам, она прошептала театральным шепотом: — Но, думаю, привычка мисс Стэнтон подсматривать в окна за тем, как люди занимаются любовью, гораздо опаснее. Такая сплетня может добраться вместе с мисс Стэнтон до самого Лондона. Ну а пока она ничем не сможет доказать, что в курятнике что-то там происходило, нашим словам будут верить больше, чем ее.