Твой пылкий поцелуй - Мэри Блейни

Шарлотта пожала плечами.

– Иди ко мне, Клер, – позвала она, – тебе пора поесть.

Взглянув на стол, Клер надула губы.

– Терпеть не могу хлеб с молоком… – Она не успела договорить, как рука Шарлотты закрыла ей рот.

– Когда мы доберемся до дома, можешь есть все, что захочешь, а пока тебе надо набираться сил. – Она взглянула на Гейбриела в поисках поддержки.

– Совершенно верно. – Гейбриел понимал, что должен поддержать Шарлотту, хотя и был полностью согласен с Клер.

И тут он вспомнил о своей матери. Она так давно покинула этот мир, что он с трудом мог представить себе ее лицо. А вот ее способность любить, ее дар бесконечного терпения ему не было дано забыть до конца жизни.

Нечто подобное он видел теперь в Шарлотте и подозревал, что, хотя ее жажда любви глубоко скрыта, сейчас она проявляется в ласковых жестах и нежном поглаживании детской головки.

В том, что Шарлотта обладает особым даром бесконечной любви, у него не было ни малейшего сомнения. Но произнесет ли она когда-нибудь эту сакральную фразу: «Я люблю тебя»?

Когда они покончили с ужином, Гейбриел открыл дверь, ожидая увидеть лейтенанта, но Bместо этого наткнулся на громилу с суровым взглядом, который, не произнеся ни слова, унес тарелки и миски.

Другой матрос убрал столик и прикрепил гамаки, после чего Шарлотта, взяв Клер на руки, устроила малышку в первом гамаке. Клер заснула тут же, а тем временем Пьер сам забрался в гамак без посторонней помощи и уснул так же быстро, как и его сестренка.

Заняв третий гамак, Гейбриел стащил с себя куртку и скинул обувь. Потом он вытянулся в гамаке, засунув свернутую куртку под голову в качестве подушки.

Шарлотта быстро сняла платье, корсет и тут же скользнула под одеяло, используя сорочку вместо ночной рубашки.

– Мне кажется, что гамак гораздо удобнее, чем эта койка, – осторожно предположил Гейбриел.

– Это приглашение?

– Вовсе нет, но… Может быть, вы хотите поменяться местами?

– Мне уже однажды довелось спать в гамаке, так что я могу сравнивать. По правде сказать, меня вполне устроит койка.

– А как насчет звезд в ночном небе?

– Вы считаете, что этого достаточно, чтобы компенсировать тесноту каюты, неопределенность и ненадежность морской жизни, вероятность нападения пиратов?

– А чем отличается это от жизни людей на берегу? Там такие же порядки. В конечном счете всем предстоит встретить смерть, не имея ничего, кроме своей бессмертной души.

Шарлотта долго молчала, прежде чем ответить.

– Для некоторых людей именно это и является настоящим удовольствием и утешением, милорд, – произнесла она наконец.

– И кто же без страха встречает смерть?

– Те, кто мечтал о прощении за ошибки, прегрешения и прожил жизнь, делая ее лучше. Это те люди, которые свято чтят главную заповедь – возлюби ближнего своего…

– В самом деле? – Гейбриел невольно усмехнулся. – Если такие люди существуют, познакомьте меня с ними.

– Их гораздо больше, чем вы можете предположить. И если поверить вашей истории, вы один из них… и я тоже.

– Ну, вы-то точно! – Гейбриел мгновенно стал серьезным. – Вот только каяться в этой жизни придется намного больше, чем того когда-либо потребует Господь.

Шарлотта отвернулась.

– Бывают времена, – медленно произнесла она, – когда человек обязан пожертвовать даже самым дорогим ради достижений высшей цели.