Оступившийся ангел - Мария Шарикова

Лорд Роксхэм не подозревал, что соблазнить его некогда наивного и доверчивого ангела окажется так сложно. Он чувствовал, что начинает терять над ней свою власть, поэтому понимал, что нужно действовать более решительно, но в то же время осторожно.

Саймон видел как графиня реагирует на его прикосновения, но сдерживает себя, стараясь быть верной клятвам которые совершенно не обязана хранить! Эмма относилась ко всему намного проще, с радостью падая в его объятья! 

Сегодня отправляясь к Стэнбрукам, он имел перед собой конкретную цель, а именно заставить непрестанную крепость по имени Валери пасть в его объятья.

Войдя в уже ставшую знакомой гостиную, Саймон застал там Валери занимающуюся рисованием.

Карандаш застыл в её руке, стоило ему перешагнуть порог комнаты. Она поспешно закрыла альбом и стала оглядываться, будто ища путь к отступлению.

- Опять вы? - графиня резко встала и посмотрела на него горящим взглядом, не позволяя ему склониться к её руке.

Впервые в жизни Валери осознала, что действительно не хочет, чтобы Саймон её касался. Она так долго убеждала себя в этом, что наконец-то убедила. Её терпение было на пределе. Сколько можно её преследовать?! 

- Вы не рады видеть, меня, миледи? - оскорблено поинтересовался мужчина, - я постоянно думаю о вас и не нахожу покоя! 

- Неужели мои слова ничего не значат для вас? - она вздернула подбородок, смерив его взглядом горящих аметистовых глаз . - Вы будто совсем не слышите всё, что я говорю!

Саймон растерялся. Еще совсем недавно он шёл в её дом с вполне определенной целью, а теперь стоял перед ней, как ученик перед разгневанной гувернанткой.

- Вы сами не знаете, чего хотите, Валери! - сказал он, делая к ней два шага. 

Валери тут же отступила.

- Вы считаете меня дурой, милорд? - спросила графиня вопросительно подняв брови.

- Нет. Но вы сами говорили, что любите меня!

- Это не значит, что можно проявлять полное неуважение ко мне и бесконечно меня преследовать!

Он снова шагнул к ней. Валери отступила ещё и оказалась прижатой к серванту, где были выставлены золотые и серебряные блюда.

- Вы любите меня, - Саймон с наслаждением заключил её в объятья, и не отпускал рук, пока она изо всех сил пыталась вырваться из его хватки, - любите, а значит будете моей!

- Сейчас же отпустите её, лорд Роксхэм! - раздался знакомый голос, от которого оба подскочили на месте.

Саймон действительно разжал руки, и Валери отбежала в сторону, в ужасе глядя на вошедшего в комнату Натаниэля, которому полагалось быть в Ирландии, а вовсе не в Йоркшире. 

Его лицо было белее мела, а потемневшие голубые глаза метали молнии.

- Я смотрю, вы никак не угомонитесь... Саймон, - проговорил Нэйт с исказившей его лицо злой усмешкой, и швырнул в лицо Саймону белую перчатку, - так я вас угомоню!