Право любить тебя - Екатерина Аверина

Виктор

Домой гоним, выжимая из машины максимум, наплевав на ранения. За рулем больше времени провожу я. Гришкиной ноге досталось сильнее, но он все равно меня меняет, чтобы я мог поспать. Почти не говорим в дороге. Я показал ему, ради чего мы рисковали. Гриша тоже привыкший к разному, но чисто по-человечески такое всегда тяжело принимать.

На подъезде к родному городу смотрю увлекательное видео с допросом Эльдара под препаратами. Он рассказывает все, что я уже знаю. Мне ту девчонку даже второй женой назвать не получается. В своей голове называю ее младшей.

Так вот, младшую жену Алихану подарил в знак уважения глава одной из более мелких группировок. За что Алихан позволил ему продолжить свою деятельность и взял под защиту. Девушка быстро забеременела, но сына Гаджиев так и не увидел.

Его младшую жену выкрали на последнем месяце беременности. Счастливому отцу только фотографии и кино присылали, как растет его ребенок. Сейчас мальчику год. С возрастом я ошибся, но тут простительно, в детях я не специалист.

Гаджиева раздраконили, он грохнул отца Элины, но жену и ребенка найти не смог. Вот и нужен ему доступ к ячейкам. Там лежит информация, где найти эту флешку, а у меня теперь есть информация, где найти эту девочку и ребенка. Задержка лекарства для Эли — шаг отчаяния. Алихан, видимо, подумал, что дети Садыкова остались без защиты, он может переиграть договор. Но ему все планы спутал сначала Равиль, не желающий отдавать сестру, ну а теперь еще и я.

И нет. Мне не жалко ублюдка. При первой же возможности с удовольствием всадил бы ему пулю в лоб, но вот младшую жену его и ребенка надо вытаскивать.

Гриша высаживает меня у клиники, сам едет домой. Я потом такси возьму.

Иду прямиком к Элине.

— Вик! — улыбается моя красивая девочка.

Она сидит на кровати. Сидит! Я готов счастливо хлопать в ладоши только от этого. Прислонившись спиной на поднятую спинку медицинской кровати, но сидит!

Ура, черт возьми!

Бледная, конечно. Она и до больницы была такая. Зато губки порозовели, и мониторы показывают адекватные цифры.

— Уставший такой, — замечает сразу.

Сажусь ближе, кладу голову ей на колени. Эля зарывается пальчиками мне в волосы, массирует ноготками кожу. Мне кажется, я сейчас готов морально кончить от эйфории, наполнившей меня по самую макушку.

— Посижу тут с тобой немножко, — закрываю глаза.

Чувствую ее тепло, ее руки, ее запах, смешанный с больничным. Становится хорошо и спокойно. Это вот мое все. Никому не отдам.

Я даже умудряюсь заснуть минут на тридцать. Подрываюсь от резкого звука. Уборщица в коридоре уронила ведро.

— Извини, — беру Элины крохотные ручки в свои и целую, поднимаюсь выше, прижимаюсь губами к губам и замираю на несколько секунд. Губки мягкие, теплые, любимые…

— Все хорошо. Ты не отдыхаешь совсем, — беспокоится она.

— К тебе никто не приходил, пока меня не было? — смотрю внимательно в красивые карие глазки.

— Равиль только. А еще… — отводит взгляд. — Вик, мне назначили дату операции. Вчера был мой кардиолог, еще раз проверяли все показатели, брали анализы, а вечером уже сказали, что на счет клиники поступили деньги, и мой организм как раз готов выдержать нагрузку.

— Когда? — садится голос.

Я знаю, откуда деньги!

— Через четыре дня, — ее голос тоже дрожит.

Ей страшно. Она очень ждала эту операцию, как шанса на жизнь, но там нет стопроцентной гарантии успеха, а значит… Элина все это понимает, и моя жизнерадостная девочка боится.

— Я буду здесь, — быстро зацеловываю ее щеки. — Как и до командировки каждую ночь. Во время операции тоже буду рядом. А потом заберу тебя отсюда сразу к себе домой. У меня за городом знаешь какой дом… м-м-м… Тебе понравится. Я его для тебя строил.

— Для меня? — удивленно.

— А для кого же еще? — подмигиваю. — В моей жизни есть только одна любимая девочка. Это ты.

— Витя, — слышу голос знакомого реаниматолога у себя за спиной. Оглядываюсь. — Здравствуй, — проходит, жмет мою ладонь. — Мне сказали, что ты приехал. Поговорим?

— Конечно, — еще раз целую Элю в мягкие губки. — Скоро вернусь, — обещаю ей.

Иду за Карпом Савеличем в его кабинет. Предлагает мне кофе, коньяк, чай на выбор. Соглашаюсь на крепкий чёрный чай с лимоном без сахара.

— Элина уже сказала, что мы назначили день операции?

— Да.

— Хорошо. Всю сумму поверх той, что заплатили вы с Равилем, на счет положил Алихан Гаджиев. Он не знает, что вы практически все собрали. По моей настоятельной просьбе ему никто ничего не сказал. Ты с ним рассчитывайся сам, Вить, а мы на эти деньги будем девочку оперировать и восстанавливать. Ее организм именно сейчас на той стадии, когда есть очень хороший шанс благоприятного исхода. Если мы его провороним, второго может не быть.

— Я тебя понял, Карп Савелич. Все правильно решили. Разборки с Гаджиевым не касаются клиники. Делайте свою работу. На какое время назначена операция?

— На десять утра. Ты будешь?

— Обязательно. Пустишь меня к дверям операционной?

— Ты же с автоматом ломиться начнешь, если не пущу, — смеется врач. — Все решим, Вить. Ты сейчас говори с ней больше о будущем, чтобы она видела себя в нем и не сдавалась. На ночь мы ставим ей легкое успокоительное, чтобы девочка спала и не накручивала себя.

— Значит у меня есть четыре дня, чтобы все закончить… Хорошо. Я даже знаю как. Пойду, Карп Савелич. С дороги. Мне бы поспать нормально часа два и снова работать.

— Давай, Вить. Осторожнее.

— Если что, ты меня откачаешь, — смеюсь в ответ.