Уилл - Керри Хэванс

— Могу я войти?

Я понимаю, что блокирую дверь, подпирая ее.

— Конечно, извини. — Я отхожу в сторону, и она наклоняется за корзиной для пикника. — Позволь мне помочь тебе, похоже, она тяжелая.

— Спасибо, — говорит она, передавая ее мне.

— Что это?

— Завтрак.

Она входит внутрь, и я закрываю дверь свободной рукой.

— Тебе не нужно было этого делать.

— И тебе не нужно было этого делать, — говорит она, подняв бровь и приподнимая низ моей футболки пальцем. — Нужно было уточнить, что завтрак в постели. — Она подходит ближе, и я перехватываю ручку корзины и очень громко сглатываю. Она забирает корзину из моей руки. — Снимай.

Я колеблюсь всего мгновение. Выражение ее лица говорит мне, чтобы я не задавал ей вопросов, поэтому я стягиваю с себя футболку и бросаю на пол.

Дерьмо, нужно было сложить ее.

Я нуждаюсь в поддержке.

— Так-то лучше, — говорит она, оставляя корзину в гостиной на столе и сокращая расстояние между нами, пока не останавливается всего в дюйме от меня. Она проводит своей рукой по моей груди, следуя по тому же пути, что и мой критический взгляд в зеркале всего несколько минут назад. Я задерживаю дыхание, когда она касается линии волос, которая спускается под резинку моих боксеров и проводит по ней пальцем. Она развлекается таким образом пару секунд, играя с эластичной резинкой, но затем она поднимает голову, и я могу вдохнуть.

Она так близко — это так удивительно. Обычно я не подпускаю людей в свое личное пространство, но, похоже, что оно принадлежит ей. Возможно, поэтому я так сильно защищал его от всех остальных. Оно ее.

Вспоминая прошлый вечер, я ожидал, что почувствую себя оскорбленным, но нет. Я не просил того, что случилось вчера, и я бы сделал все по-другому. Но она делала это ради моей пользы. И теперь я признателен треникам. Хоть они едва ли скрывают мое затруднительное положение, боксеры были бы крайне неуместны.

— Давай есть, — говорит она многообещающе. Может это только моя фантазия, но мне кажется, что она имела в виду съесть меня.

— Конечно, — отвечаю я, прочистив горло. Я делаю шаг к кухне, и она кладет свою

руку на мою.

— Куда ты идешь?

— На кухню.

Она медленно качает головой и начинает подниматься по лестнице. — Я же сказала тебе, я имела в виду завтрак в постели.

Я жду секунду, прежде чем ответить. Наверное, я не должен сомневаться. Мы не установили никаких правил…

— Но я приготовил нам чай.

На ее лице вспыхивает ухмылка.

— Хорошо, — смеется она. — Возьми его с собой.

Она не идет за мной на кухню, и когда я возвращаюсь в холл с двумя чашками, ее уже там нет. Моя футболка все еще лежит на полу там, куда я бросил ее. Я съеживаюсь, но заставляю себя идти дальше. Что она подумает, если я начну складывать футболку, вместо того, чтобы быть там с ней? Поэтому я делаю глубокий вдох и стараюсь не пролить чай, неся его дрожащими руками, поднимаясь по лестнице.

Когда я вхожу в свою комнату, она разглядывает мой стол. Она проводит пальцами по краю макбука, и я смотрю на нее, пока чашки не начинают обжигать костяшки пальцев. Я пересекаю комнату и ставлю одну кружку на подставку, которая лежит на тумбочке, затем открываю ящик внизу и вытаскиваю еще одну для второй кружки.

Когда я поднимаю взгляд, я вижу, что она наблюдает за мной.

— Любишь аккуратность?

Внезапно я чувствую себя подсудимым.

— Нужна всего минута, чтобы поставить все на места, это проще сделать сразу, — отвечаю я, стараясь не оправдываться.

Мэгс кивает с пониманием, а затем удерживая зрительный контакт, толкает угол моего макбука, так что теперь он лежит непривычно. Я сглатываю. Затем она подходит ко мне.

На ее лице можно прочитать вызов.

Я смущаюсь.

Но она переключает внимание на корзину, стоящую возле нас. Она прыгает на середину кровати и бросает пару подушек напротив изголовья. Потом хлопает по постели рядом с собой, показывая, чтобы я сел.

Я осторожно занимаю то место, на которое она указала, незаметно передвинув одну из разбросанных подушек ближе к центру, как мне привычнее. Когда я смотрю на нее, я понимаю по ее довольной улыбке, что она заметила. Теперь она знает за какие рычаги дергать. Мне кажется, что я передал ей всю власть, что теперь она знает все кнопки, на которые ей нужно нажать, и что я не был к этому готов. Я даже и не думал обороняться.

Чушь.

Раньше я не был таким с ней. Она, наверное, никогда подобного не замечала. Но есть кое-что, что ты действительно хочешь спрятать от всех, и это заставляет тебя держать все под контролем.

Но она готова иметь с этим дело… хорошо. Ничего страшного. Я бы прошел по горячим углям, чтобы быть с ней. Эти проблемы будут моими углями.

Она игнорирует мой дискомфорт и невинно приступает к распаковке завтрака.

На моих белых простынях.

Пластиковые контейнеры, не могу разобрать с чем.

Клубника.

Малина.

Мое дыхание перехватывает.

Она ловит мой взгляд, но затем отводит глаза.

Это хорошо. Это прекрасно.

— Я подумала, что могу приготовить тебе то, что ты любишь. — Она открывает контейнер, и до меня доносится чудесный запах корицы, запах, который я буду помнить всегда, и рассыпает сахар на мое одеяло.

Я напрягаюсь, но ничего не могу с этим поделать. Это мой худший кошмар. Конечно, зачем останавливаться на достигнутом? Засыпьте сахаром мои простыни, почему бы и нет.

— Ой, — она сметает сахар с кровати. По крайней мере,