На привязи - Ксения Каретникова

Так проходит неделя. Почти стабильно. Днем мы гуляем в саду, а вечером трахаемся. Потом Боря либо уходит и я засыпаю, прижимая к себе Алешку, либо он остается и прижимается ко мне.

За это время мне не удалось лучше рассмотреть дом, а вот участок — да. Но от этого не легче.

Увы, думаю я, сбежать отсюда будет непросто. Не видно домов рядом, словно их и нет — лишь макушки деревьев, как лиственных, так и хвойных. Странный выбор мужа для места обитания его семьи. Хотя… может, рядом и есть дома, но маленькие, одноэтажные, как в старых деревнях, и здесь Игорь с семьёй жили не постоянно…

Борис во время первой нашей прогулки сказал, что дом был деревянным. Может, его перестраивали, надстраивали? И когда-то он был скромным и маленьким?

Страшно. И признак страха, колючие иглы холода, гуляют по позвоночнику. Ведь я понятия не имею, где я. Может, деревушка, если она это и есть, заброшена и находится далеко от обитаемых мест. Оказавшись вне территории дома, как я пойму, куда двигаться, куда бежать?

Но я не имею права не попробовать. И пора начинать покидать комнату на более длительный срок и не только в сад в сопровождении неугомонного пасынка. Он явно мне больше доверяет, значит, надо переходить к следующему шагу.

42

Сегодня, когда Боря уже лежит на кровати расслабленным после бурного и ненасытного секса, я стою голой на коленях на постели, пытаясь рассмотреть себя боком в отражении экрана телевизора:

— А как ты думаешь, мне пойдет? — даже немного капризным тоном спрашиваю я.

— Что? — лениво переспрашивает Боря.

— Живот, беременность… — уточняю я, стараясь не смотреть на Борьку, потому что боюсь выдать свои истинные эмоции. — А вдруг я сильно поправлюсь и перестану тебя возбуждать?

Твою же мать! Как трудно было это произносить. Как трудно играть эту тупую роль.

— Дурочка, — фыркает Боря, приподнимается и тянется рукой к моей, поймав, он тянет меня на себя. Я падаю в его объятия. — Ты будешь охренительно красивой, я уверен, — шепчет он мне. — А еще я пиздец как рад, что ты этого тоже хочешь.

Молчу, из последних моральных сил выдавая хихиканье. Не переиграть, главное, не перестараться.

— Еще два курса детоксикации и можно приступать, — напоминает Борька.

— А если не получится? — вырывается у меня.

— Будем делать, пока не получится.

— Но… может же быть, что ты здоров, а вот я…

Боря хмурится.

— У тебя есть проблемы?

— Если и есть, то я о них не знаю, — кокетливо вру я.

Борька, все еще хмурясь, изучает меня взглядом. Напряжение, недоверие — их я ощущаю каждой клеточкой и, чтобы избавиться от этого, обнимаю Борю, целуя его в шею, рядом с ухом. Не знаю почему, но я уже заметила, что это ему очень нравится. И напряжение отпускает пасынка.

— В доме же есть кухня? — тихо спрашиваю я.

— Конечно. А что?

— Мне бы хотелось что-нибудь приготовить. Для нас.

— А ты умеешь готовить?

— Я много чего умею. Жизнь заставила, — я опять обнимаю Борю, чувствуя, как мышцы его снова напрягаются. — Я вкусно готовлю, а еще полезно. А то мы едим какую-то гадость: либо фастфуд, либо шедевры Юрасика. А нам нужно здоровое питание для подготовки… — Боря смотрит с сомнением, а я улыбаюсь и произношу почти искренне: — А еще, честно говоря, мне невыносимо сидеть постоянно в комнате. Я привыкла к движению, к активности. Хочу что-нибудь делать. Это же можно? Ты разрешишь мне?

Голос мой слаще меда. Противно до колик, но так надо. Так Боря, блядь, любит. Подчинение — кажется, о нем я уже знаю все.

— Я подумаю, — отвечает мне, и по этому ответу я понимаю — он согласится, точно.

Минут через десять Боря встает и начинает одеваться. Косится на меня, как я лежу голая, поглаживая бедро. Одевшись, Боря спрашивает:

— Что ты хочешь приготовить?

— А что ты любишь?

— Я всеяден.

— Это прекрасно, — фыркаю я, — как насчет жаркого и овощного рагу? — он кивает и спрашивает:

— Что нужно купить?

Хмыкаю, тихо-тихо, пряча свое довольство. Ну вот, поплыл Боречка, к сердцу мужика путь не изменим. Сексом единым сыт и доволен не будешь.

Я ложусь на спину и с задумчивым видом, поглаживая уже живот, начинаю перечислять ингредиенты. Боря слушает внимательно, запоминает, при этом поглядывая на меня. Перечислять заканчиваю, Борька с кивком фыркает, делает шаг, наклоняется и целует меня в пупок. А потом идет к двери.

— Винца взять? — спрашивает он, открывая дверь ключом.

— На свое усмотрение.

Он входит, а я встаю и иду в ванную. Там даю волю эмоциям, победно и наивно глупо танцуя перед зеркалом. А потом намываюсь под душем, смывая с себя все липкие и наглые прикосновения пасынка.

Все прочней, все сильней он привязывается ко мне. И верит же. Потому что совсем меня не знает. Такой приторно-нежной я даже с его отцом не была.

Возвращается Боря примерно часа через два. Еще не так поздно, но, учитывая, что я еще буду готовить, ужинать мы сядем затемно. Это, конечно, не важно, зато у меня будет шанс лучше осмотреться в доме.

Мы покидаем комнату, я выхожу, оглядываясь, и спрашиваю:

— А где Алешка?

— Посидит пока с Юрой. На всякий случай, — с усмешкой отвечает Боря.

Двигаемся по дому быстро, как нарочно, я опять не успеваю толком осмотреться. Но ничего, у меня будет такой шанс.

Борька ведет меня на кухню, где на столе стоят два пакета с продуктами. Внимательно наблюдает за тем, как я и- разбираю. Я хвалю Борю за выбор — все свежее и хорошее.

Готовить я тоже начинаю под пристальным взглядом пасынка. Нож в моей руке немного его пугает. Да и меня пугают неожиданно появившиеся мысли… ну нет, убийцей мне не быть. Я и так за одну маленькую и невинную душу до сих пор чувствую себя виноватой.

43

Справляюсь быстро, жаркое уже в духовке, ему осталось несколько минут, рагу остывает на плите.

— Накроем в гостиной? — спрашиваю я у Бори, который так и не оставил меня на кухне одну.

Он усмехается, но кивает. Достаёт из шкафа на кухне скатерть и отдаёт ее мне. Сам берет тарелки и столовые приборы, и мы выходим с кухни.

Иду медленно за Борькой, стелю скатерть, рассматривая столовую. Вижу