Поклонение - Холли Престон

— Так почему минуту назад ты была такая серьезная?

— А-а, день был длинный. Первое дежурство после праздников как-никак, — тяжело вздохнула она.

— И это все? — настойчиво спросил он, не сводя с нее глаз.

— Ты всегда такой внимательный? — пряча глаза, задала она вопрос. — Так, на минуту упало настроение. Я только что беседовала с пациенткой — той самой, у которой обнаружился ревматический артрит. Я знаю, что ты скажешь — мол, я слишком поддаюсь эмоциям, — но факт есть факт. Не выношу, когда люди страдают у меня на глазах, и тем не менее постоянно сталкиваюсь с этим. Я понимаю, что давно пора с этим примириться, но мне не становится легче.

— Никому из нас от этого не легче. Просто кто-то умеет не показывать своих чувств, а кто-то нет, вот и все. — Кристофер налил себе кофе.

— Слава богу, а я думала, что я одна такая, — грустно улыбнулась Сьюзан.

Откинувшись в кресле, она маленькими глотками пила кофе и наслаждалась присутствием Кристофера здесь, рядом. Высокий, широкоплечий, мужественный, он казался ей сейчас прочным и надежным, как скала в бушующем море жизни.

Она вспомнила его объятия, и на мгновение ей безумно захотелось снова пережить это чувство. Она торопливо опустила глаза в чашку.

— Какое лечение ей прописали? — спросил Кристофер.

— Лечение? — переспросила она, застигнутая врасплох.

— Я говорю про твою пациентку, — напомнил он.

— А-а… Доктор Картер велел ей принимать пеницилламин, — Сьюзан с трудом заставила себя думать о работе.

— У меня бабушка его принимает. — Кристофер поднес к губам чашку и глотнул кофе. — Ты ничем не занята в субботу? Если ты свободна, я приглашаю тебя вместе со мной навестить ее. Она живет у Роузнбай-Пул, и мы могли бы славно прогуляться по озеру. Насколько я знаю, оно уже затянулось льдом.

Сердце у Сьюзан странно застучало.

— С удовольствием, если можно взять с собой Максимилиана, — неожиданно для себя самой ответила она.

— Разумеется, я имел в виду и его. Я за вами заеду. Где-то около двенадцати. По пути где-нибудь перекусим. Как твой сын относится к чипсам и гамбургерам? Не завалиться ли нам в «Макдоналдс»? Я лично не любитель этой пищи, но у нее много поклонников, особенно среди подрастающего поколения.

— Ты станешь его лучшим другом до конца дней, — улыбаясь, сказала Сьюзан.

После Рождества пациентов стало еще больше, и Сьюзан трудилась не покладая рук. Дни, оставшиеся до субботы, пролетели в мгновение ока. Кристофер, как и обещал, заехал за ними в полдень.

Они действительно отправились в «Макдоналдс», где за обе щеки уплетали чипсы и гамбургеры, заедая их мороженым. В другое время Сьюзан стало бы воротить от одного слова «Макдоналдс», но сегодня все было по-другому. У нее разыгрался волчий аппетит, и всю ее переполняла энергия.

— Мама, — спросил Максимилиан, глядя на нее, — у меня что, день рождения сегодня?

На Кристофере были голубые джинсы и толстый свитер под замшевой курткой, и Сьюзан про себя порадовалась, что оделась точно так же. У озера они остановились, морозный воздух разрумянил их лица, под ногами скрипел снег. Максимилиан, возбужденный и счастливый, с улюлюканьем носился по льду, а они стояли и смотрели на окрестные пейзажи.

— Главное, не потерять его из виду, — сказала она, и Кристофер ухмыльнулся в ответ.

— У тебя нос раскраснелся, — сообщил он, обнимая ее за плечи и свободной рукой растирая нос. — Ты не замерзла? Может быть, пора возвращаться в машину?

— Нет, мне тут нравится. Деревья голые, окоченевшие, краски вроде бы умерли, но до чего же красиво!

— Это точно, — улыбнулся Кристофер.

Он привлек ее ближе, и она прижалась щекой к его куртке, спрятавшись от ледяного ветра за его могучими плечами. Давно уже она не чувствовала себя такой защищенной, давно у нее не было так спокойно и мирно на душе, как сейчас, в плену его рук.

— Думаю, пора трогаться дальше, — сказал он неохотно через какое-то время. — Максимилиан как раз бежит к машине, и бабушка, наверное, заждалась нас.

Шарлотта Лезерт оказалась именно такой, какой ее и представляла по рассказам Кристофера Сьюзан. Легкая, как пушинка, худая, кожа да кости, неумолчная, как сверчок. Она носила короткую стрижку «под мальчика», для большего удобства, как она выразилась, и этот белый пушок смягчал угловатость ее худого лица.

— Мне так не терпелось познакомиться с вами, — сказала она, приглашая Сьюзан в уютную гостиную. — Вы в Центре всего несколько месяцев, ведь так? Как вы устроились и как вообще у вас дела? Ума не приложу, почему Кристофер так долго тянул и не познакомил нас раньше.

Она строго посмотрела на внука сияющими голубыми глазами, и Кристофер невинно заморгал, скорчив виноватую физиономию. Впрочем, ему это не вполне удалось.

— Спасибо за такое внимание, — сказала Сьюзан. — Я освоилась, мне все помогают как могут. Работы, конечно, по горло и больше, а у Кристофера еще и больница. Думаю, в этом причина того, почему он не представил меня вам раньше. Но он много рассказывал о вас. Он говорил, что вы всегда в движении, всегда при деле…

— Жизнь коротка, а хочется успеть как можно больше, девочка моя. Я, между прочим, делаю много вещей для благотворительных распродаж, насколько позволяют руки. Я обожаю вязать и шить, а людям всегда нравилась и будет нравиться ручная работа. Кроме того, благодаря этому я могу постоянно общаться с людьми. А когда ты занят, у тебя нет времени на то, чтобы оглядываться назад и жалеть о прошлом. Кристофер об этом знает, а если не знает, то теперь будет знать. — Взгляд ее перебежал на внука. — А вот ему не грех немного угомониться, обзавестись женой. Самое время.

Интересно, подумала Сьюзан в смятении, это она про меня или про Луизу? Если верить Шарон, Кристофер и Луиза отлично смотрелись вместе, так отчего, собственно, им не возобновить роман?

Настроение у нее резко испортилось, но она попыталась перебороть его, помогая Шарлотте накрывать чай с восхитительным фруктовым кексом, хотя Сьюзан еще не успела проголодаться после ланча.

Зато Максимилиан набросился на еду с жадностью тигренка, выковыривая изюм и складывая его горкой на тарелке.

— Вам не нравятся кексы, молодой человек? — приподняла бровь Шарлотта.

— Нравятся. Но я откладываю еду для Бенджи, — пояснил малыш, деловито запихивая изюм в карманы своих брюк, к тихому ужасу Сьюзан и к явному веселью Кристофера.

— Ага, тогда все в порядке, — сказала Шарлотта. — А для тебя я отрежу еще кусочек, хорошо? А еще один мы отложим для твоего Бенджи. Кстати, кто он — собака?

— Разумеется, нет, — возмущенно ответил Максимилиан. — Доги не едят изюма, разве вы не знаете? — Он повернулся к матери. — Она что, ничего не знает, мама?

Кристофер, не выдержав, расхохотался, и тут же, как синхронный переводчик, начал пояснять ситуацию слегка озадаченной Шарлотте.