Я тебя ненавижу - Елена Рахманина

Когда его оцепенение прошло, он приблизился ко мне, и я заметила, как дрожит его рука, осторожно касаясь моей разбитой губы, как тихо звучит голос.

– Кто это сделал?

– Можно я сегодня переночую у тебя? – игнорирую вопрос, думая о том, как мне будет страшно остаться в пустом доме без бабушки.

– Что случилось, Алёна? – с нажимом проговорил он.

Я опустила глаза, не в силах что-либо сказать, от воспоминаний вновь хотелось плакать, горло будто сжимали тиски.

– Меня пытались изнасиловать, – кое-как произнесла я, и слёзы покатились по щекам, уже не могла остановиться, весь ужас случившегося будто сейчас разом на меня обрушился. Плакала от пережитой боли и страха, оттого, что мне всё ещё мерещился рядом Кирилл, от отчаяния, когда уже думала, что не смогу спастись, от непонимания, почему это произошло со мной, чем я заслужила такое.

Клим резко выдохнул воздух из лёгких и притянул осторожно к себе, словно ему было страшно до меня дотрагиваться. И вновь я плачу у него на груди, чувствуя себя с ним слабой и защищённой одновременно. Не знаю, сколько прошло времени, но я просто выдохлась и уже не могла плакать. Пришло какое-то забвение. Обнимала его так, будто боялась, что он может меня отпустить и я окажусь одна.

Он обеими руками сжал мою голову, всматриваясь в мои глаза. Чувствовала, как его пальцы мягко поглаживают мою кожу, массируя и успокаивая.

– Пытались, – повторил он как-то безэмоционально. – Кто?

– Кирилл, – ответила я и поняла по глазам, что он сообразил, о ком речь.

Клим был так спокоен, что меня это даже немного обидело. Открыл дверь машины со стороны пассажира, усаживая меня, после чего снял с себя куртку и свитер, оставаясь в одной майке.

– Надень это.

– Отвернись, пожалуйста.

Я не была готова к тому, чтобы оказаться перед кем-то полуголой. Клим послушно повернулся спиной, пока я снимала с себя мокрую одежду, благодарение богу, что он такой высокий, потому что его свитер сошёл мне за платье. Он забрал мою мокрую одежду и забросил в багажник. В машине, сухой и тёплой одежде, мне стало сразу легче.

– У тебя были с собой какие-то вещи? – спросил он, голос по-прежнему нейтральный, ничто в нём не выдавало напряжения. Протянул молча мне бутылку воды, которую я жадно выпила.

– Рюкзак остался в лагере.

– Хорошо.

Расположение лагеря он уже примерно знал, и мы направились туда. Сейчас я находилась в таком ужасе от того, что могу вновь увидеть Кирилла, что даже говорить не могла. Не понимала, зачем вдруг Климу сдался мой рюкзак, в нём не было ничего ценного, к тому же в любом случае его вернут, а мне меньше всего хотелось возвращаться туда. Клим припарковался и стремительно вышел из машины. Что-то было в его взгляде, что заставило меня выбежать следом за ним.

– А вот и она, смотрите, с ней всё в порядке, – услышала я голос Кирилла и ещё кого-то из команды.

Тренер подбежала ко мне, что-то спросила, но всё смазалось. Мой взгляд был устремлён на Клима, который шёл на моего обидчика. Лицо последнего исказилось в непонимании, Клим одним ударом уложил его на землю, опустился на его тело и наносил методичные удары один за другим. Меня трясло, и, стоя за спиной Клима, я видела только движения локтя, который он отводил назад, набирая размах для удара, и звук соприкосновения кулака с лицом. Никто ему не мешал и не останавливал. Сам Кирилл, видимо, был выведен из строя ещё первым ударом и просто сжался, пытаясь спрятаться от кулаков. Я не понимала, как Климу это удавалось, Кирилл был мощным атлетом, превосходно умевшим работать с собственным телом, как и все спортивные гимнасты, но, должно быть, в крови моего заступника было столько ярости и адреналина, что они утроили его силы.

Клим был не в себе, он с таким хладнокровием его избивал, что я поняла, – если сейчас его не остановить, он просто убьёт Кирилла. Мне было совершенно плевать на будущее этого парня, но я не хотела, чтобы из-за него Клим испортил себе жизнь. Я побежала и кинулась на спину Клима, обнимая под рёбрами, рискуя попасть под удар.

– Прошу, прекрати. Он того не стоит. – Чувствовала его рваное дыхание, расширяющуюся на вдохе грудную клетку и опадающую на выдохе, бешено бьющееся под моими пальцами сердце. Поняла, что совсем мало его знаю, не сумев распознать в том спокойствии, которое я не так давно наблюдала, наивысшую форму гнева.

За этой сценой наблюдали все, кто был в лагере. Парни застыли, не думая помочь своему товарищу, девушки явно были испуганы и мало что понимали. Даже тренеры выглядели ошарашенными. Всё произошло так быстро, что, возможно, никто ничего даже не понял.

Клим убрал мои руки и поднялся, стряхивая кровь с разбитых костяшек.

Я смотрела на него, не в силах поверить в то, что наблюдала собственными глазами.

– Спасибо, – как-то глупо прозвучало из моих уст.

Клим поднял на меня глаза, их лёд начал таять, возвращалась человечность, эмоции.

– Мы приехали за рюкзаком, не хочешь его забрать? – лёгкая улыбка коснулась его губ, но не глаз.

Тренер передала мне рюкзак и сказала, что они уже собирались вызывать помощь, потому что, отправившись искать меня всем отрядом, не могли найти моих следов, кроме оставленной шапочки и вороха сухих веток. Кирилл же даже не упоминал, что видел меня. К своему ужасу, я поняла, что он, скорее всего, рассчитывал, что я вообще не выберусь живой.

– Господи, прости, какая же я дура, – причитала Таисия Андреевна, – вижу же, что волком на тебя смотрят, и всё равно потащила с собой.

Не могла на неё смотреть, во мне будто что-то сломалось, пропало то абсолютное доверие, которое испытывала раньше. Возможно, я слишком многого от неё хотела, наделила простого человека сверхспособностью видеть людей насквозь, которой в действительности у неё не было. Она всё ещё была мне дорогим и близким человеком, заменившим отчасти маму, но, как теперь положиться на неё, я не знала.

– Таисия Андреевна, мне пора, – услышала свой голос откуда-то издалека, и самой он показался холодным и отстранённым. Она посмотрела на меня с такой болью, что мне стало стыдно за своё отчуждение, но и поделать с ним ничего не могла.

Клим стоял у своей машины и курил, смотря, как я медленно иду к нему. Почему-то остановилась в нерешительности под его пристальным взглядом. Он докурил сигарету, подошёл ко