Госпожа зельевар - Лариса Петровичева

– Бен говорил, что отец Линды прислал картину в галерею месяц назад, – сказала Делла. Я кивнул – да, было дело. Замминистра Сноу прислал пейзаж, вид на горный хребет. В тот момент я был в отпуске, уезжал к морю, и картину принимала Берта. Она бы точно заметила, будь с ней что-то не так. – Но он сказал, что промертвие не позволит спрятать себя в картину.

Я кивнул, и кажется, мой кивок разочаровал собравшееся общество. Студенты, видно, решили, что смогли обнаружить прореху в системе безопасности, которая была на самом видном месте.

– Все так и есть, не позволит, – произнес я. – Госпожа Хайсс, можно вас на минуту?

Делла поднялась со скамейки, и мы неторопливо направились в сторону яблоневого сада. От оставленной компании донесся хмурый бас Михеля:

– А все ж то было промертвие!

8.3

Робин

– Говорят, ты сегодня лихо разобралась с Говардом Блумом? – спросил я, когда голоса гуляющих студентов остались позади. Мы теперь были одни среди яблоневых стволов. Наступила осень, но в саду еще везде царило и дышало лето. Оно еще не верило, что скоро начнутся дожди, задуют ледяные ветры, и никто уже не будет выходить на вечернюю прогулку.

– Он, наверно, думал, что я не смогу за себя постоять, – со сдержанной гордостью ответила Делла. – Я смогла.

Я улыбнулся. Решительная девушка, убеждаюсь в очередной раз. Она способна воевать с промертвиями и с обнаглевшими хулиганами.

– Почему Линда в тебя вцепилась?

– Сказала, что это было непедагогично. Я должна была убедить его в непристойном поведении только при помощи добрых слов. Еще ей не понравилось, что студенты принесли свои халаты и фартуки, а не взяли лабораторные. Еще она недовольна тем, что я стала их спрашивать о зелье, а не рассказывала сама. Но они ведь знают это зелье.

Мы остановились под старой яблоней, и я вдруг вспомнил, как на первом курсе полез на нее за яблоками. Вот на той толстой ветке я как раз и сидел, грыз спелые алые плоды и никак не мог наесться. На мгновение меня окутало той светлой печалью, которая всегда приходит, когда вспоминаешь о чем-то хорошем, о том, что было и ушло.

– Берта тебя хвалила, – подбодрил я, и Делла улыбнулась. Когда она улыбалась, в ее глазах появлялись огоньки, словно в темной глубине вод проплывала золотая рыбка. – Сказала, что для начинающего преподавателя все было выше всяких похвал. А наша госпожа проректор никого не похвалит без причины.

– Приятно это слышать. Я стараюсь.

– Примерно через час прилетит Шеймус. Мы должны его встретить, как полагается встречать особу королевской крови, – сообщил я. Делла кивнула, вдруг сделавшись взволнованной и строгой. Я прекрасно понимал это волнение: несколько дней назад она сбегала из отцовского дома через окошко, а теперь принц будет свидетелем на ее свадьбе. Господи, я вообще не думал всерьез, что на ком-нибудь женюсь!

– Поверить не могу, настоящий принц, – призналась Делла. В мягком свете уходящего вечернего солнца, когда все краски будто размывало мягкой кистью, она была похожа на фею со старинной картины. – Вот отец-то удивится!

Я улыбнулся. Господин Хайсс, которого я поначалу считал дуболомом – а от кого еще, кроме дуболома, можно сбегать, едва собрав пожитки – неожиданно оказался вполне приличным человеком. Должно быть, когда он вернется домой со свадьбы дочери, то всем соседям и друзьям будет хвастаться о том, как Делла выходила замуж и как принц подавал кольца. Куда там теперь тому владельцу ломбарда или кто там он был.

– Завтра у четвертого курса общей магии еще один практикум по зельеварению, – сказал я: лично попросил сегодня внести его в расписание Деллы. – У тебя есть кристаллы анализа чужой магии?

Делла вопросительно посмотрела на меня.

– Есть. Но что мне с ними делать?

– У нас с госпожой Махоуни возникло подозрение, что сегодняшнее выступление Блума оплачено Линдой, – объяснил я, и Делла понимающе кивнула. Видимо, тоже решила, что никто не будет устраивать демарш просто так, с пустого места – особенно такой, после которого сможет вылететь из академии пушечным ядром. – Просто постой рядом с ним, держа кристалл в кармане. Линда сильный маг, если она общалась с Говардом Блумом и испытывала яркие эмоции, то это отразится в камнях. А потом я посмотрю подробнее, что она говорила ему и как.

Делла покачала головой.

– Это низость, вот так подговаривать человека. Какая она злобная баба!

Я усмехнулся, настолько энергично это прозвучало. В это время откуда-то сверху донеслось урчание, и я услышал:

– Нечего всякие камешки совать, лучше котлету сунуть. Правильная тут кухня, очень правильная! Я еще ни разу в миске дно не видел, вот это дело, вот это по-нашему!

Мы с Деллой подняли голову: Патрик-младший устроился на ветке, смотрел на нас, презрительно щуря золотые глаза, и я невольно вспомнил, как он собирался выдать Деллу замуж за мясника.

– Иногда нужны не только котлеты, – заметил я. – Особенно, когда надо выяснить правду.

Кот фыркнул, всем своим видом показывая, что главный здесь он, и никому не следует сомневаться в этом.

– А что тут узнавать? – спросил он. – Я уже все знаю. Эта белобрысая тому толстомордому сказала: “Стажировку тебе устрою в министерстве, если ты зельеварке жизни не дашь”. Зельеварка, это надо такое придумать! А я кот, я сквозь стены хожу, я все вижу, и это видел.

Делла посмотрела на кота одновременно с растерянностью и гневом – так, словно хотела взять его за шиворот и встряхнуть как следует.

– А мне ты почему не сказал? – возмущенно воскликнула она. – Кот! Тебе не стыдно?

– А что я буду говорить? Ты и без моего говорения отлично справилась, – парировал Патрик. – Вон какая молодец оказалась, проучила толстомордого. Чтоб ему миска была, в которой только дно есть! Вся миска из дна. Ну и соломку тебе везде подкладывать это не котское дело. Я разве что крысу подложу.

– Спасибо!