Будь моим - Мария Летова

Влад отказался уходить и оставлять мальчика с охранником еще тогда, когда мы сюда только зашли, поэтому мы ждем здесь уже минут десять.

— Конфеты у чужих он не берет, а мать мы дождемся вместе. Да, малой?

— Да… — мальчик робко ему поддакивает.

Влад вертит в руках его динозавра, прикручивая отвалившийся хвост.

Прижавшись щекой к плечу Градского, я тихо спрашиваю, ткнув подбородком на игрушку:

— Кто это, знаешь?

— Ти-рррекс, — важно отвечает Максим.

Улыбаюсь, подняв глаза на Влада.

Его брови сведены на переносице, рот напряжен, будто он в принципе никогда не улыбается. Но я ведь знаю, что это не так…

Дверь с шумом распахивается, и на пороге каморки появляется женщина с круглыми от волнения глазами. На вид ей не больше сорока, волосы у нее растрепаны, и это отлично дополняет весь ее встревоженный облик. Ее взгляд мечется по комнате и падает на малыша, который радостно отклеивается от Градского и несется к ней вприпрыжку, оставив своего динозавра валяться на полу.

Градский встает, я поднимаюсь вслед за ним.

— Спасибо… — женщина еле различимо шевелит губами, глядя на Влада снизу вверх.

На его лице все та же маска, будто его мимические жесты на время замкнуло. Я понимаю, что он не собирается быть душкой, еще до того, как рот, о поцелуях которого я постоянно мечтаю, грубо произносит:

— Его могли найти не мы, а кто угодно другой. Любой дебил с нечистыми намерениями.

— Я… понимаю… — прижимая к себе ребенка, отзывается женщина.

— По-моему, вы ни хрена не понимаете, — давит на нее Градский. — Вы потеряли ребенка. Ау!

— Почему вы на меня орете?.. — выкрикивает на грани истерики. — Без вас разберусь!

— Влад… — зову тихо, обхватив ладонями его локоть. — Пошли…

Он бросает на меня быстрый взгляд, будто только что вспомнил о том, что я тоже здесь. Переведя глаза на горе-мать, бросает:

— Советую больше не терять детей. Технологии, слава богу, позволяют. На улице двадцать первый век, включите мозги.

Сказав это, он делает шаг к двери и выходит из комнаты, оставляя после себя звенящую тишину.

Его реакция на ситуацию обескураживает меня, если не сказать больше!

Под тихий плач «пострадавшей» я пару секунд смотрю на опустевший дверной проем, после чего протягиваю руку и ерошу волосы на макушке малыша.

— Ну… пока… — бормочу, чтобы хоть чем-то заполнить напряженное молчание. — До свидания…

— Спасибо… вам… — сипло повторяет женщина, обращаясь на этот раз ко мне.

Кивнув, я выскальзываю из комнаты вслед за Владом и догоняю его на выходе из технического коридора.

Я отчетливо понимаю, что сейчас лучше не приставать к нему с вопросами. У него отвратительное настроение. И с той женщиной он вел себя скверно. Но я соблюдаю невидимую дистанцию, держа свои выводы при себе.

Поравнявшись с Градским, осторожно цепляюсь за его ладонь пальцами.

Он сжимает их в ответ и ведет меня к эскалатору, молча глядя себе под ноги.

На меня давит то, что из нашего совместного биополя вдруг ушло все веселье, вместо него вокруг нас сгустилось напряжение, и его источник — не я. И эта колючая пурга вокруг нас образовалась, даже несмотря на то, что ситуация разрешилась самым отличным образом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Влад молча ведет машину, не замечая даже того, что не включил радио. Мы едем в тишине, и все это время я остро чувствую потребность пробраться к нему в голову и понять, что происходит. Но сомнения в том, что ему это нужно, заставляют меня некоторое время сидеть и беззвучно жевать свои губы.

Теряю терпение, когда Градский совершает обгон на полупустой трассе. Даже моих отсутствующих навыков вождения достаточно, чтобы понять — это был опасный маневр! Опасный, потому что мои мозги вспыхнули всеми возможными красными лампочками и уронили сердце в пятки, когда машина, вильнув, сбросила скорость и остановилась на обочине. Отстегнув ремень, я выскакиваю из нее, двумя руками толкнув дверь.

— Арина… — слышу голос Градского за спиной, прежде чем громко ею хлопнуть.

— Если ты передумал, просто так и скажи! — Взмахиваю руками и прячу лицо в ладонях. — Ты чуть нас не убил!

По трассе мимо с шумом проносятся машины. Солнце припекает мне макушку и царапает лучами плечи.

— Псих… — шепчу, всхлипнув. — Жизнь слишком коротка, да?

Я слышу, как Градский подходит ближе, под его кроссовками скрипит гравий.

Влад останавливается рядом, смотрю на него сквозь пальцы, борясь с собственным рваным дыханием.

Он без предупреждения дергает меня на себя, заставляя впечататься носом в его твердую грудь. Мне нужна секунда на то, чтобы решить: обнять его в ответ или нет! Я злюсь. Киплю. Но я, наверное, тоже псих! Такая же ненормальная, как и он!

Просовываю руки ему под мышки и сцепляю их у него на спине, прилипая к нему всем телом. Сантиметр за сантиметром. Бездумно. Безмозгло. Как прирученная к рукам кошка.

Влад опускает подбородок мне на голову и тихо говорит:

— Когда мне было десять, мой младший брат пропал…

Вой проносящихся мимо нас машин на секунду топит его голос, но я слышу достаточно хорошо, чтобы мой лоб прорезала морщина.

— Мы втроем пошли на крытый рынок. Я, он и мать. Она… овощи выбирала, торговалась… мы болтались сами по себе минут десять. Носились, потом решили в прятки сыграть. Он любил прятаться…

— Влад… — сглотнув, смотрю в его лицо.

— Искали его целый день. И потом еще много дней…

Его глаза туманятся. Желваки на челюсти пляшут, пока он смотрит в пространство. Куда-то вдаль над моей головой.

— Как… — мой голос срывается, и я пытаюсь это скрыть. — Как его звали?

— Иван Градский. Возраст пять лет.

По телу ползут мурашки, замораживая все мои внутренности. Я никогда не слышала этой истории. Я точно знаю, что у него нет братьев и сестер. По крайней мере, родных. Знала… Теперь мое представление о семье Градского необратимо перевернулось.

— Ты не виноват… — говорю тихо, догадываясь, что он как раз это и делает. Винит себя. — Ты тоже был ребенком. Вы просто играли. Ты не мог предположить…

Он сглатывает, и его кадык дергается. Опустив на меня глаза, сипло