Поцелуй сильнее, чем смерть - Бьянка Иосивони

– Задерживаться нельзя, – предупредила Эйрлис, когда я приземлилась на крышу рядом с ней и, задыхаясь, схватилась за бок, – последователи Видара повсюду.

– Знаю, – пробубнила я и сделала несколько шагов туда-сюда, пытаясь избавиться от колющей боли в боку. Через несколько секунд боль утихла – в отличие от урчания в животе. Я наклонилась, упираясь руками в колени, и глубоко вздохнула.

– Жди здесь.

Едва слышный шорох – и Эйрлис спрыгнула вниз. Выпрямившись, я недоверчиво огляделась. Что она задумала? Она ведь не бросит меня только потому, что мне нужно отдышаться? Впрочем, я не удивлюсь… Эйрлис и раньше была от меня не в восторге. Подчас казалось, что я нравлюсь ей не больше, чем Тайре, а то и меньше.

Но мои опасения оказались напрасными – уже через несколько минут Эйрлис грациозно приземлилась рядом со мной. Пакет у нее в руке красноречиво объяснял причину ее непродолжительного отсутствия.

– Ты… – я запнулась, увидев, как Эйрлис достает сэндвичи в упаковке. – Но зачем?

– Потому что ты никого не спасешь, если умрешь с голода, – резко ответила Эйрлис и сунула мне в руки сразу два сэндвича, бутылку лимонада и энергетический батончик. – Ешь, пей. Тебе полегчает.

Живот сводило от голода, поэтому я не стала спорить, а торопливо открыла пластиковую упаковку, вгрызлась зубами в сэндвич и громко вздохнула. Я только сейчас в полной мере осознала, насколько проголодалась. Силы медленно возвращались. Сейчас бы лечь в мягкую кроватку, укутаться в теплое одеяло и вытянуть ноги… но будем довольствоваться тем, что есть.

– А ты почему не ешь? – поинтересовалась я, когда проглотила сэндвичи с батончиком и открыла бутылку. Обычно я предпочитаю воду или чай, но понятно, почему Эйрлис выбрала лимонад. Сахар взбодрит – по крайней мере, на время.

– Я перекусила по дороге, – ответила Эйрлис и окинула меня оценивающим взглядом, словно желая убедиться, что я готова вернуться в строй. – Ты должна лучше о себе заботиться. Валькирии бессмертны, но нам нужно есть и спать, чтобы оставаться в форме.

– Разве мы все еще бессмертны? – поинтересовалась я, залпом выпив половину бутылки.

Эйрлис поджала губы и не ответила. У нее на глазах погибли наши сестры, и после этого она тоже засомневалась в том, что валькирии неуязвимы. Тем более что на Валгаллу напали, а может, и уничтожили, как Асгард с Хельхеймом.

В груди появилось тянущее ощущение, и у меня перехватило дыхание. Нет, нельзя вспоминать о тех, кого я оставила. Остается лишь надеяться, что Райан с Анастасией каким-то образом выбрались из Валгаллы живыми, потому что если нет…

– Блэр!

Голос Эйрлис помешал мне окунуться в круговорот мыслей. Она подошла к краю крыши и бесстрашно посмотрела вниз. Белое пальто и длинные черные волосы взметнул порыв ветра.

Я осторожно встала рядом. На улице в сотне метров под нами можно было разглядеть крошечные фигурки людей, точнее, последователей Хаоса, патрулирующих город.

– Они ищут Фенрира, – пробормотала Эйрлис. – Если волк может контролировать свои силы и у него есть хоть немного мозгов, то он принял человеческий облик и спрятался в одном из домов.

– Он может превращаться в человека? – спросила я, заправляя за ухо волосы, которые растрепал ветер.

Эйрлис бросила на меня косой взгляд и сказала:

– Фенрир всегда был оборотнем. Боги страшились его волчьей сущности, а не человеческой. Но обе принадлежат ему в равной степени.

Этого я не знала. По легендам и преданиям создавалось впечатление, что Фенрир… ну волк. Нигде не упоминалось, что он некогда был человеком. Человеком по имени Зеэв.

Я задумчиво скользнула взглядом вокруг.

– Может, он сбежал из города? На его месте именно так я и поступила бы.

– От Рагнарёка не сбежишь. Последователи Видара сторожат все вокзалы, аэропорты и дороги, ведущие из Ванкувера. Наши воины – тоже. Фенрир не глуп. Он знает, что, если попытается сбежать, попадет прямиком к ним.

Я медленно кивнула, надеясь, что Эйрлис права. Меня терзала мысль, которая никогда раньше не приходила в голову. Задумываться об этом не было нужды, во всяком случае до сих пор.

– Эйрлис?

– А?

– Что происходит с героями, которые погибают здесь, в нашем мире?

– Они перестают существовать, – рассеянно ответила Эйрлис, ни на секунду не отводя взгляда от раскинувшегося под нами города. Притаившаяся на краю крыши, она напомнила орла, который выслеживает добычу. – Их телесная оболочка давно рассыпалась в прах. Только благодаря нам и магии Валгаллы они обрели физическую форму. Но чем слабее мы становимся, чем меньше магии остается в Валгалле, тем слабее становятся и они. Если их убьют в этом мире, они просто исчезнут.

«Исчезнут, словно их никогда не существовало», – я содрогнулась от этой мысли.

– Они в курсе? – спросила я и присела рядом с Эйрлис, мне в отличие от нее пришлось схватиться за ограждение, чтобы не упасть. К тому же я боялась, что порыв ветра скинет меня вниз.

Впервые с начала разговора Эйрлис повернулась ко мне лицом – между бровями у нее появилась складка.

– Да, все наши воины знают об этом. Участие в решающей битве – вот цена вечной жизни в Валгалле. Стать избранным героем – это честь, как и погибнуть за свое дело. Почему ты вдруг спросила?

Я покачала головой: мол, не знаю, а потом замерла. Если начистоту, то в глубине души я надеялась отсрочить неизбежное, потому что не хотела сражаться с Зеэвом, а потом с Сайрусом, Гектором и их армией. Но по воцарившейся на крыше тишине я вдруг поняла, что задала этот вопрос и по другой причине.

– Я ничего не слышу, – прошептала я так тихо, что мои слова потонули в шуме ветра. Но Эйрлис выжидающе уставилась на меня – значит, услышала… – Я про крики. Когда время пошло своим чередом, они чуть не сбили меня с ног. Но сейчас… – Я глубоко вздохнула и прислушалась. – Сейчас я ничего не слышу. Души больше не кричат.

Эйрлис положила руку мне на плечо, и я удивленно посмотрела на нее.

– Будем считать это хорошим знаком. Значит, никто не умирает.

«Или все уже умерли», – подумала я, но промолчала. Сказать эти слова вслух значит сделать их реальностью.

– Нужно воспользоваться тем, что ты ничего не слышишь, – вдруг произнесла Эйрлис. – Мои способности ограниченны, я умею только читать следы, а вот ты можешь чувствовать души.

– Души умерших, а не тех, кто еще