Вкус греха - Алисса Джонсон

Как это могло случиться, ведь несколько дней назад они бы оба рассмеялись, если бы кто-то сказал, что Вит поцелует, скажем, ее руку?

Она бы рассмеялась? Мирабелла поерзала в кресле, как будто физический комфорт мог сгладить неудобную истину. А истина заключалась в том, что она бы разрешила Биту поцеловать ей руку. Знай она, что он сделает это по велению сердца, что это не шутка и не оскорбление, она бы с трепетом приняла комплимент.

И если то, что она почувствовала, коснувшись его, было знаком, то ей хотелось еще. Вчера, когда он сел возле нее на лавочке, по телу пробежала дрожь, а когда взял ее на руки и отнес на вершину холма, внутри возник тот же трепет.

Будучи уверена, что из этого ничего не выйдет, она изо всех сил старалась подавить свое влечение к нему. Теперь у них стало что-то получаться. Мирабелла не могла больше притворяться, что не замечает, как сильно бьется сердце, как ее всю обдает жаром, когда он рядом.

Ломая голову над тем, что бы это значило и значит ли оно что-нибудь для Вита, она поглубже забилась в кресло. Нужно еще во многом разобраться. Для одного раза, решила она, это слишком, учитывая, что лодыжка ныла, голова кружилась, а сердце вырывалось из груди. Поддавшись усталости, Мирабелла закрыла глаза и уснула.

Она проснулась через несколько часов, когда все тело затекло и его свело судорогой, а шея выгнулась под неудобным углом на спинке кресла. Тихо вздохнула, пытаясь стряхнуть с себя остатки сна, выпрямилась и посмотрела на часы на каминной полке. За окном — темно, но восьми еще нет. У нее было время привести себя в порядок и немного размяться, прогулявшись перед ужином.

С больной лодыжкой и никуда не девшейся усталостью переодеваться было нелегко. Но если бы она позвонила в колокольчик, чтобы кто-нибудь пришел и помог ей, то, скорее всего, явилась бы Лиззи, а за ней, весьма вероятно, и Кейт с Иви. Мирабелла очень любила подруг, но перед ужином ей хотелось побыть в тишине, чтобы разобраться в себе и привести в порядок мысли.

Она спустилась вниз по одной из боковых лестниц, чтобы никого не встретить, но когда она достигла нижних ступенек, громкие голоса, доносившиеся из холла, разбили ее надежду побыть в одиночестве.

— Прекрати! Отдай!

Мирабелла завернула за угол и увидела, как маленькая Изабелла Уотерс, девочка чуть младше шести, кричит на тринадцатилетнего Виктора Джарлза.

— Отдай! — Изабелла в гневе топала ножкой, даже когда по щекам потекли слезы. — Отдай!

— Что тут происходит? — спросила Мирабелла, встав между ними.

— Виктор забрал мою Кару!

Мирабелла повернулась к мальчику и заметила у него в руках маленькую куклу.

— Это правда, Виктор?

Мальчик пожал плечами и кинул куклу под ноги Изабелле. Она схватила ее и отбежала в сторону, всхлипывая и прижимая к себе игрушку.

— Я просто играл, — беззаботно сказал Виктор.

— Не похоже, что она хотела играть в твою игру.

— Да что она понимает? Она же малявка.

— Неправда! — заплакала девочка. — Мне шесть! Почти.

— Не слишком ли ты взрослый, чтобы дразнить шестилетнюю? — спросила Мирабелла, подбоченившись.

Виктор хмыкнул и царственным жестом поправил манжеты.

— Тебе-то какое дело, Мирабелла.

От обиды Мирабелла прищурила глаза. «Мальчик весь в отца», — подумала она, в человека, от чьих пьяных ухаживаний ей дважды пришлось отбиваться. Второй и последний раз не обошелся без редкого умения Софи обращаться с ножами.

— Мисс Браунинг, — строго поправила она его. — Извинись перед Изабеллой и мной.

— Не буду. Она всего лишь несносный ребенок. А ты почти что служанка, — насмешливо сказал он. — Слуг называют по именам.

«Терпение», — повторяла она себе, даже когда поняла, что эта ее добродетель испаряется с невообразимой скоростью.

— Я почти баронесса…

— Баронесса, которую никто не знает, — ехидно заметил он. — Папа говорит, ты нищенка.

С правдой не поспоришь, поэтому она попыталась обойти ее.

— Я старше тебя и гостья…

— Обезьяна, вот ты кто, — съязвил Виктор, натянуто улыбнувшись. — Мама говорит, ты слишком невзрачная и бедная, чтобы поймать мужа.

И тут ее терпение лопнуло. Она придвинулась к нему, пока не встретилась с ним нос к носу, и одарила его самым зловещим взглядом. Его она обычно берегла для тех случаев, когда ей приходилось сталкиваться с надменными взрослыми, а также для Вита.

— Мне не нужны ни красота, ни средства, чтоб выпороть тебя. Кое-что за деньги не купишь.

Кровь прилила к его голове, и это должно было насторожить Мирабеллу, если бы ее волновало здоровье мальчишки.

— Ты не посмеешь.

— Может, поспорим? Поставлю на кон свое приданое.

— Мне тринадцать! Ты не посмеешь…

— Еще как посмею. — Она смерила его взглядом. — Или мне поручить кому-то сделать это? Тебе это вряд ли понравится, правда?

Он сжал губы и ничего не ответил. Она выпрямилась.

— Понятно. Мне позвать сюда герцога Рокфорта? — тихо спросила она и стала наблюдать, как его глаза расширяются: он понял, что за нее есть кому заступиться.

— Или отправить его поговорить с твоей матерью?

— Мне жаль, — рявкнул он Изабелле.

— И? — подтолкнула Мирабелла.

— Мне жаль, — процедил он в ее сторону.

— Извинения приняты. Теперь…

— Но далеко не так жаль, как будет тебе, — прошипел он и умчался по коридору.

Мирабелла смотрела ему вслед, пока он не скрылся за углом.

— Гадкий маленький монстр, — пробурчала она. — Мот-отец мог бы прикупить сынку манер.

— Что здесь происходит? — послышался новый голос. — И у кого отец мот?

Она обернулась и увидела, как Вит идет к ней с противоположного конца коридора. Сердце забилось быстрее от одного его вида.

— Ох уж эти мальчишки! — засмеялась она, когда он подошел к ней, надеясь скрыть за шуткой волнение.

— Он назвал ее по имени, — раздался тоненький голосок. — Дрянной мальчишка.

Мирабелла повернула голову и увидела, что Изабелла все еще стоит в уголке. Она совсем про нее забыла.

— Кто назвал ее… — начал Вит.

— Изабелла, — перебила его Мирабелла, — почему бы тебе не отнести Кару в детскую и немного поспать?

Девочка надула губки.

— Я не хочу спать.

— Конечно, нет, — поспешила согласиться Мирабелла. — Но твоя Кара на вид еще совсем младенец, а они легко устают, особенно после подобного.

— Правда? — Да.

— Тогда ладно.