Пленница льда - Валентина Савельевна Колесникова

Волчица смотрела на то, как я медленно протягиваю ей небольшую горсточку алых ягод, и молчала. Долго молчала, подбирая слова, затем не выдержала:

— Сэра, эти ягоды — сокровище мира… Они невероятно редкие! Я никогда не видела их свежими, лишь в порошке. И тогда, при первой встрече, они тоже были с тобой…

Вопросы лились рекой, я же склонилась над Кочевником и плакала. Кажется, все только начинается. И скоро все будет намного хуже.

— Да вы рехнулись! — взревел Керен, когда пришел в себя. Наемник был в ярости, но от слабости не мог встать на ноги. — Вы окончательно сошли с ума! Ты что, ведьма, влюбилась в него? Или хочешь его на рагу пустить? Меня ни то, ни другое не устраивает! Если несварение еще можно пережить, то любовь к врагу — уж извините!

Как же меня бесит то, что я молчу! Писать нечем и негде, а выводить гневную тираду клинком на земле — долго, да и шанс запустить лезвием в кого-нибудь велик.

— Молчит… Опять молчит! — Наемник развел руками, случайно задев гнома, но тот не проснулся даже после того, как Риска втолкнула ему в глотку небольшую часть алых ягод. — А это еще что за дрянь? Я это есть не… стойте, это то, о чем я думаю?

— Да, Керен, это алые ягоды, но раз ты так возмущаешься, можешь остаться без них. Морлу нужнее. — Риска рычала, но чисто для вида. Судя по всему, с наемником она была согласна.

«Я права, — я рывком указала на себя, дав понять, что решения не изменю. Мне стоило большого труда дотащить Кочевника до нашего лагеря, но за это время я убедилась лишь в одном: я все делаю правильно. Взяв клинок, я все же начертила то, о чем думала: — Вы не обязаны идти со мной. Мне нужно убежище рядом с Мирградом».

— Для чего тебе убежище? — Дьен смотрел на Кочевника с ненавистью. — Собираешься выходить его? Да он тебе шею при первой же возможности свернет! И всем нам заодно. Сэра, я прошу тебя, одумайся. Он же из Ковена, а Ковен за ним придет! Он придет, будь уверена! И найдет его! Как ты объяснишь сильнейшим магам нашего мира, почему представитель их клана без сознания, весь израненный, а на тебе ни царапинки? Вот как?

Я лишь пожала плечами, крепче сжала руку мага и, не мигая, уставилась на брата волчицы. Я права. Кочевник должен жить, я знаю это. Не могу объяснить, но я это чувствую!

Разгорелся спор. Все зарычали друг на друга. Керен шипел, что мага надо убить, Риска просила, чтобы Кочевника просто оставили в лесу, а там уже воля судьбы. Дьен был согласен с сестрой, и лишь Морл встал на мою сторону:

— Вам не кажется, что это ее выбор? Сэра его сделала, она приняла решение, и, судя по ее лицу, ничего не изменится. Мы не должны решать, что делать с магом. Нам надо решить, что самим с собой делать. Все необходимо обставить таким образом, чтобы никто не заподозрил, что мы были в деревне во время чумы. Мне проще — я гном, который имеет право вернуться в свой старый дом, а он как раз в Мирграде. Там у меня семья, я не пропаду. Да и не только в Мирграде, кстати.

— У меня денег разве что на хлеб с молоком хватит, — в сердцах бросил Дьен, — даже если выбрать не Мирград, а другой город, оборотень без крыши над головой вызовет подозрения. К тому же идти очень далеко. Мы слабы. Если на нас нападет нежить, мы умрем.

— Брось! Сколько в нашем мире тех, кто потерял свой дом! Я знаю один заброшенный домик на окраине Мирграда, — сказала Риска, наблюдая за тем, как Пес медленно приходит в себя. — Мы можем там остаться на первое время. Крыша в нем протекает, двери скрипят. Одно окно выбито. Но на первое время сойдет. Для жизни он никуда не годится, считай совсем развалился. Дилан думал его перестроить под хранилище, просил разрешения у Мирграда, но ответа не получил. Не успел… Дьен сможет податься в стражи, его давно склоняют к службе, а я торговать пойду. Прокормить мы себя сумеем. Просто входить в город нужно не всем вместе и с разных сторон. Путей-то три.

— На меня не смотрите, я не пропаду, — рявкнул наемник, — но жить рядом с этим не буду. Вы как хотите, а я сам по себе. И, кстати, мой долг уплачен. Знаешь чем? Тем, что я не прирезал этого гада у тебя на глазах!

Я не стала его удерживать. Керен меня раздражал, хотя и помогал нам. Небескорыстно, но и на том спасибо.

Идти дальше мы не могли. Сил не осталось, всем был нужен здоровый сон, так что я осталась дежурить.

Риска с братом сменили ипостась и отключились. Они лежали рядом с гномом и псом, согревая их своим теплом, а я осталась сидеть возле мага, продолжая держать его за руку и прощупывая пульс.

Иногда мне казалось, что он не подает признаков жизни. В такие моменты я пугалась, но потом прощупывала тончайшую ниточку пульса, видела, как под верхним веком бегают зрачки, — значит, пока жив.

Безумно хотелось спать. Я не понимала, откуда во мне столько сил. Хотелось кричать, выть от ужаса, орать от душевной боли, но вместо этого я просто сидела на теплой земле, держала голову мужчины на коленях и аккуратными движениями стирала с его лба засохшую грязь. Старый шрам на его лице был грубым и плотным, за ухом нашелся еще один — след от удара чем-то тупым. На шее, чуть ниже затылка, виднелись старые следы укусов: две четкие точки, как от клыков. Что за тварь их оставила?

— Вампиры, — тихий голос заставил вздрогнуть, — такие следы оставляют вампиры…

Маг бредил, иногда шептал что-то еле слышно, но сейчас впервые за долгое время заговорил четко. Его глаза все еще были закрыты. Я не понимала, очнулся он или бредит.

Больше он не произнес ни единого слова, а спустя несколько минут меня сменила Риска.

Я, наконец, смогла уснуть, хотя думала, что ничего, кроме кошмаров, меня не ждет.

Если честно, я боялась, что, пока я сплю, колдуна убьют. Керен наемник: он может убедить остальных или сделать все в одиночку и тихо. Что стоит убийце аккуратно перерезать горло раненому, когда все спят?

Эти мысли даже во сне не давали покоя.