Измена. Право на сына - Арина Арская

— Ты знаешь, что твой врач еще и до кучи психолог?

Недоуменно приоткрываю левый глаз.

— Он, конечно, предложил провести томографию мозга… — проводит бритвой по другой щеке и щурится, — но ты же знаешь меня… Я же любопытный черт и вижу он что-то в своих словах утаивает.

Женат на нелюбимой, но той, кто любила. И, похоже, любила отчаянно, раз все окончилось поножовщиной. И две любовницы.

— Если ты сейчас скажешь, что у меня рак мозга.

— А еще я сам умный и много читаю.

— Юра…

С Леной еще можно найти объяснение. Разбитое сердце в юности, закопанные комплексы и злость, что мои пляски тогда не закончились даже коитусом. Меня жестоко обломали, и во мне могло взыграть желание отыграться в тайных встречах, в которых я беру то, что хотел много лет назад.

А сестра жены? Учитывая, что у меня была постоянная любовница, то недостатка в близости у меня не было. Чего-то я хотел добиться. Размышляю о самом себе, как постороннем человеке, который устроил дикий беспредел.

— Как тебе вариант психогенной амнезии?

— чо?

Я так понимаю, что Ульяна застукала меня с сестрой. Я хотел этого? Такое ощущение, что я уже размышлял об этом.

Ульяна должна была узнать, о том, что ее муж — негодяй. Я мог прийти к выводу, что ее любовь мной не заслужена и что она должна вынырнуть из своих фантазий.

Вот, смотри, дорогая моя женушка, какой я урод на самом деле, и Лену притащить к тебе под нос я не могу, потому что у нас там свои договоренности, поэтому использую-ка я твою сестричку.

Мозги связываются в узел в попытках разобраться в хитросплетениях своей мотивации. Привести все к краху, показать свое нутро, сломать человека, чтобы после болезненных метаморфоз и нового обнаженного до костей знакомства друг с другом шагнуть дальше в своих взаимоотношениях?

Я ведь, вероятно, и Ульяну не особо знал, раз скоро женился без лишней возни.

Вряд ли я мог предположить, что тихая и скромная девица способно нож воткнуть в живого человека. Я всегда знал, что брак — не для меня.

— Не дергайся, — зло шипит.

Замираю, и Юра спускается к линии челюсти:

— Короче, ты сам себе устроил амнезию.

— Это шутка такая?

— Человеческая психика — очень тонкая штука, — стряхивает пену. — Пережил стресс и чтобы все это говно не разгребать… взял и закопал в темном уголочке.

Скалится в улыбке:

— И твой врач со мной согласен. Когнитивные функции в порядке, сознание ясное.

— Я тебе, что, истеричка, которая не может справиться со своими же изменами?

— Мужики очень чувствительные, нежные и ранимые натуры, — ведет лезвием по шее. — И мы очень даже истерички. Похлеще баб, Макар. Ты знаешь, почему мы с тобой в теннис играли?

— мы в теннис играли?

— Да, — откладывает бритву и смачивает полотенце под струей горячей воды. — и играл ты, Макар, всегда отвратительно.

— Заливаешь.

— Не в плане техники, — хмурится. — Рожу подними, — прикладывает горячее полотенце к лицу. — А с точки зрения эмоций. Я там кряхчу, ругаюсь, в отчаянии пинаю мячи, ракетки ломаю, прыгаю на них, а ты стоишь столбом. Никакого азарта, никакой радости от победы… Рожа кирпичом, в общем, и никак тебя не растормошить. Вот и накрыло тебя, зайчик.

Вытирает лицо и похлопывает по щеке.

— Скажу по-другому, если долго сдерживаться, то в итоге все равно обосрешься, Макар.

— любил жену?

Должно же быть объяснение, почему я не хотел… и не хочу развода.

— Ты меня спрашиваешь?

Возможно, мне стала в тягость ее любовь, потому что я начал ею проникаться и ощутил дискомфорт, потому что на деле меня любить не за что? И не в моем стиле говорить с женщинами открыто. Однажды я был открытым. Да и как открыться в своих изменах аккуратно и заботливо? Никаких полумер, только ампутация.

— Ты же психолог и умный, — возвращаю Юре его слова с легкой издевкой.

— Ты был против развода и это не всегда о любви, но и не про то, что ты женщину, которая рядом с тобой, готов потерять.

— А почему против-то?

— А я откуда знаю? — вскидывает бровь. — С точки зрения финансовой выгоды, связей или влиятельных родственников в твоем браке нет смысла. Один плюс, никто из родных мозги не ковыряет, но тут тоже у тебя полный провал. Твоя жена — теперь подружка моей Викуси, и вот мы все тут весело из-за них дружим, и с такими друзьями и родственников не надо.

— Так… — медленно моргаю.

— А еще мы решили поженить наших младшеньких, — внезапно заявляет Юра.

— что?

— Сонечку и Артема

— Какую еще Сонечку?

— Мою внучку, — расплывается в улыбке. — У нас девочка, у вас мальчик. Вот мы переговорили и все решили.

— Что ты несешь? Артём еще сиську сосет.

— Соня тоже.

— Проваливай.

— Да я тебе клянусь, — прижимает руку к груди и округляет глаза. — У нас был этот разговор и с твоей подачи. Ты был очень красноречив и настойчив.

— Брешет — раздается голос отца из палаты.

— Я знаю, — устало вздыхаю я.

— Хорошо, — Юра важно подбоченивается, — но шахты в Брянске ты мне точно обещал продать.

— Брешет, — повторяет отец.

— Да итить-колотить, — Юра раздраженно отмахивается и выходит из уборной, — я тебе, Витя, это припомню на корте. Ты у меня все легкие выплюнешь.

— А ты колени свои щелкающие сотрешь с концами. Упадешь и не встанешь.

— Посмотрим-посмотрим, — с угрозой отвечает Юра.

— Даты в прошлый раз буквально выползал с корта.

— Я хоть полз, а ты лежал. И полз я, чтобы скорую тебе вызвать, как настоящий герой.

— Нас на корт не пустят теперь, — папа недовольно фыркает.

— Пустят, мы с собой сразу бригаду скорой помощи возьмем. Сразу две. Одну тебе, одну мне. И вынудим их болеть за нашу возню, делать ставки и пусть кричалки придумают, чтобы все по правилам.

— Иди уже, — беззлобно отвечает папа. — Кричалки ему подавай.

— Я пару идей накидаю, сами они путного ничего не придумают.

Слышу, как скрипит дверь и щелкает замок.

— Макар, что ты там сидишь? Поехали.

— Куда?

— Домой. И да, дом у тебя тоже новый.

— Кто бы сомневался, — встаю и разглядываю гладкое лицо. — Уютное семейное гнездышко, да?

Глава 37. Село как влитое

Во внутреннем дворике больнице за кустами молодого боярышника в инвалидном кресле сидит Лена с гипсом на лодыжке, а перед ней светловолосая девочка лет тринадцати и мальчишка лет десяти. Они что-то рассказывают ей, жестикулируют, а она в ответ