Семья в наследство - Ксения Богда

— А ты бы позволила, чтобы я проверил свою догадку?

Он спокойно встречает мои обвинения, которые летят в него, словно стрелы.

— Вот и я думаю, что нет. А мне нужно было убедиться.

— Убедился? — прищуриваюсь.

Ничего не могу поделать со своей злостью. Если бы он нормально поговорил со мной, я бы, может…

Ой, да кого я обманываю? Я бы не позволила…

Руслан накалывает на вилку ломтик картошки и отправляет в рот. Морщится.

— Несоленое…

Резко вскидывает руку вверх, а я инстинктивно отшатываюсь и прикрываю лицо. Он замирает с солонкой в руке.

А мне хочется провалиться сквозь землю.

Вопросительно выгибает бровь.

— Тебя там били? — его голос понижается.

Солонка жалобно скрипит в руке. Вот-вот разлетится на кусочки.

— Урою…

Одно слово, от которого мне самой хочется исчезнуть из этой квартиры. Страшно жутко…

— Нет, — хватаюсь за его руку, когда он делает рывок из-за стола, — не били, Руслан. Там не били…

Добавляю уже тише.

Он снова застывает. Его карие глаза превращаются в щелочки.

— Кто? Маша…

И словно до него что-то доходит, мужчина резко и шумно выдыхает. От его сиплого выдоха уши закладывает. На его лице отражается брезгливость.

— Брат? — в голосе неверие. — Брат тебя бил?

Я бы тоже не поверила.

— Я… я сама виновата…

— Чего?!

Меня сдергивают со стула, и щека тут же расплющивается о грудь Руслана. Он зарывается пальцами в мои волосы, не дает даже дернуться.

— Никогда, — его голос звучит словно откуда-то издалека, — слышишь? Никогда не вини себя за то, что какой-то недомужик посмел поднять на тебя руку. С-с-с-с…. если бы он был жив, я бы лично его закопал.

Ахаю.

— Он же твой брат.

— И что? А ты мать моего ребенка.

К горлу подкатывает комок. На глазах слезы, которые я пытаюсь сморгнуть.

Руслан обхватывает мое лицо ладонями и заставляет посмотреть себе в глаза. Вижу, как на дне плескается бешенство.

— Ты из-за этого хотела развестись? Я тебя не обижу, Маш, — гладит щеки большими пальцами, слезы стирает.

— Не только из-за этого.

Отвожу взгляд. Мне тошно от самой себя. Я же столько терпела Рената… унижения.

— Расскажи мне.

— Все было хорошо первые несколько месяцев. А потом измены, скандалы…

— Побои, — подсказывает, а я киваю.

— Можно мы не будем об этом? Пожалуйста?

— Хорошо. После той ночи вы не разошлись, да?

Медленно качаю головой.

— Он не отпускал. Он… — признаться в том, что собственный муж взял тогда меня силой, оказывается, не так просто, — он… принудил, а потом я узнала, что беременна.

Руки на моем лице дергаются, глаза Руслана чернеют.

— Не, ну я знал, что у меня брат гаденыш, но чтоб до такой степени… Девочка моя…

Снова прижимает к себе, а я цепляюсь за него, как за спасательный круг. Всхлипываю. Первый раз за несколько лет меня отпускает. Вот так, стоя в объятиях другого Хасанова, я расслабляюсь.

— Клянусь, что ничего такого ты от меня никогда не увидишь, Маш.

Из меня вылетает негромкий смешок, но не из-за веселья.

— Да, я понимаю, что ты сейчас мне не веришь. Но дай шанс доказать. Я не намерен от вас отказываться и хочу присутствовать в вашей жизни.

— Руслан, я не готова…

Он упирается лбом в мой, смотрит пристально.

— Я понимаю, Маш. И не тороплю. Просто не отталкивай. Мне нужен сын, и нужна ты.

Облизываю губу, получаю голодный взгляд. Рус легонько касается своими губами, и меня словно простреливает разряд. Сама не понимаю, как тянусь к нему.

— Я буду тебя защищать от всех. И сына. Вы ни в чем не будете нуждаться, Маш.

Эти слова пробуждают во мне бурю. Хочу поверить. Хочу оказаться под защитой такого мужчины…

Углубляет поцелуй, а я ему позволяю это делать. Не отскакиваю как от огня, сама прижимаюсь к груди.

А потом слышу, как к нам шлепает Тимур.

Руслан усмехается, с неохотой отрывается от моих губ.

— Привет, мужик. Это что ты там нашел?

Руслан присаживается и берет Тима на руки. В руках у сына какой-то журнал.

— Маш, посмотри на меня.

Выполняю его просьбу. В этих глазах не вижу ни капли недовольства. Только тепло и заботу, которые как кокон окутывают.

— Не бойся меня, ладно?

Киваю.

Его телефон, лежащий на столе, вибрирует. Он так и держит Тима на руках, отвечает на звонок.

— Олег? Да, куда? Давай, сейчас буду.

Прячет телефон в карман джинсов, встречается со мной взглядом.

— Маш, мне ехать надо. Поговорить с одним человечком.

Меня сразу пронзает догадкой.

— Это как-то связано с нашим похищением, да?

Руслан поджимает губы, но кивает.

— Мне нужно узнать подробности и подумать, что делать дальше, чтобы вас оградить от опасностей.

Закусываю губу.

— Нас завези домой.

Руслан хмурится.

— Вы останетесь тут, Маш. Это не обсуждается. Мне так будет спокойнее.

По тону понимаю, что бесполезно упираться.

— Хорошо.

— Я постараюсь быстро, лады?

Киваю.

Передает мне Тима, целует в висок, а у меня дыхание сбивается от того, как это естественно выглядит.

Внизу живота становится теплее. Встречаю взгляд Руслана. Он подмигивает и скрывается из вида.

Через несколько минут входная дверь хлопает, и я слышу, как щелкают замки.

Глава 24

Руслан

Бешусь после того, что я узнал о родном брате. Я даже не мог представить, что он такая скотина. Как у него вообще рука поднималась на такую хрупкую девочку?

И как она такое пережила и не стала жестокой?

Я же вижу её насквозь. Искренняя, теплая, домашняя. С ней хочется закрыться дома и никого больше не пускать. Хочется семью строить, детей рожать.

Зажмуриваюсь, но быстро распахиваю глаза, когда сзади раздается сигнал другой машины.

Трогаюсь, прогоняя через себя разговор.

Ренат, падла, что ж ты наделал? Как мне теперь душу Машки исцелять?

Сжимаю руль до скрипа.

Излечу. Я уже все для себя решил, и ей не позволю от меня бегать. По возможности оставлю сначала их у себя. Так будет проще видеть, что с ней. И мне будет спокойнее.

Наследство отца все ещё в подвешенном состоянии, но я уже близок к тому, чтобы просто послать все к черту и свалить к себе в страну. Там у меня все уже устаканилось. Тим с Машей ни в чем не будут нуждаться.

Приезжаю по адресу, который мне скинул Олег. Какая-то стройка заброшенная. Становится жутковато.

Набираю Олега, но он сам выходит навстречу.

— Куда ты меня затянул? Решил избавиться по тихой?

Ржу, хотя обстановочка напрягает.

— Ну а куда