Умница для ректора - Алина Панфилова

К моему удивлению, Аррэн умолк. Лишь сжал губы и сделал шаг. При этом слегка покачнулся, но всё же смог удержать равновесие.

— Вам помочь? — чувствуя неловкость из-за того, что повысила голос на человека, от кого зависит моё будущее, я подскочила к нему, подставив плечо. — Я провожу вас до комнаты и уложу в кровать.

Роут ловко извернулся и прижал меня к стене, упёршись ладонями по обе стороны от моей головы.

Нос почуял лёгкий запах дорогого коньяка, смешанного с едва уловимым ароматом цитрусового одеколона. С круглыми от изумления глазами я смотрела, как зрачки ректора расширяются, затапливая радужку чернильной темнотой, и изо всех сил вжималась спиной в стену.

По телу пробежала лёгкая дрожь, когда Аррэн, слабо усмехаясь, склонился надо мной, приблизившись к моему лицу так, что едва не касался губами лба. Медленно вдохнул и хрипло произнёс:

— И как же ты собираешься мне помочь, Амелия Орланд? Расскажи, мне страсть, как интересно послушать.

Я зажмурилась, молясь, чтобы он отстранился от меня и отошёл на приличное расстояние. Рядом с ним сердце билось сильно и часто, дыхание перехватывало, а щёки горели, как сигнальный фонарь.

— Пожалуйста, прекратите, — прошептала я, отвернув лицо в сторону, и уткнулась носом в его ладонь, пахнущую отборным крепким табаком.

— Знаешь же, что мне сложно держать себя в руках, — его голос дрогнул. Роут сделал шаг назад, но только убрал ладони со стены, как со всей силы впечатал кулак в каменную кладку и взревел. — Хочешь помочь? Сними эту чёртову дрянь! И я не про твой халат, хотя… Мысль о том, что у тебя скрыто под ним, так меня заводит, что я едва сдерживаюсь, чтобы прямо сейчас не закинуть тебя на плечо и утащить в свою спальню.

— Перестаньте! — я не выдержала и прервала его грубую и пошлую до ужаса тираду.

Аррэн, к моему облегчению, послушался и закрыл лицо руками.

Кожа на его костяшках сбилась, алея от выступившей на них крови. Я ошалело хлопала ресницами, прижав ладони ко рту. Слова напрочь застряли в моём горле, а нарастающая паника вытеснила все посторонние мысли.

— Не приближайся ко мне до завтра, — буркнул Роут и довольно сносно добрался до лестницы.

Даже ни разу не споткнулся.

— Да что ж такое то… — я обессиленно сползла по стене, воздев глаза к потолку.

Что ни сделаю — всё не так! Ректор Роут никогда не будет мною доволен. А из-за того, что пропадал в злачных местах, накачиваясь крепкими напитками, завтра у него будет болеть голова. И снова он будет не в настроении из-за меня.

Тяжело вздохнув, я выключила свет в доме, ровно поставила ботинки Аррэна и вытерла лужу от растаявшего снега. Вернулась к себе в комнату, завела будильник, забралась под одеяло и вдохнула чистый и приятный аромат свежего постельного белья.

— Надо сделать что-то хорошее для ректора, — думала перед тем, как заснуть. — Может быть, приготовить ему завтрак? А что, вряд ли он будет в состоянии пожарить себе яичницу или сделать сносный бутерброд. Уедет в академию голодный и сорвётся на ни в чём не повинных студентах.

Утром я проснулась за десять минут до звонка. Несмотря на насыщенный вчерашний день, я крепко спала без тревожащих снов. Сладко потянулась, растягивая затёкшие за ночь мышцы, прошмыгнула в ванную комнату и наспех умылась.

Сграбастав высохшую одежду, я поспешила к себе, переоделась и бесшумно спустилась в кухню, радуясь, что Роут ещё спит.

— Так, что тут у нас, — открыв дверцу холодильного шкафа, я принялась осматривать содержимое. — А тут у нас негусто.

Достала яйца, ветчину, сыр и зелень. Взбила в мисочке омлет и вылила его на сковороду. Вспомнив стойкий аромат кофе в кабинете ректора, я взяла с полки большую турку, всыпала в неё несколько чайных ложек коричневого молотого порошка, залила водой и поставила на огонь, параллельно ища специи.

Чтобы не было скучно, я вполголоса напевала популярный в народе мотивчик и в такт отбивала ритм ногой, добавляя в закипающий напиток кардамон, гвоздику и корицу.

Сняв турку с огня, я процедила кофе сквозь ситечко, выжала в него сок из нескольких долек завалявшегося в углу шкафа апельсина, и выставила на стол тарелки с нарезанными хлебом, сыром и ветчиной. Украсила блюда мелко порезанной зеленью и уже была готова звать ректора, как услышала за спиной удивлённое:

— А это ещё что?

Глава 13.2

— Это з-завтрак, — сдавленно пискнула я, продолжая посыпать блюдо дорогущим в зимнее время укропом. Глянув на внушительную изумрудную горку в центре пышного омлета, парой быстрых движений разровняла её по поверхности.

— По какому поводу? — Роут пристально смотрел на меня, опершись плечом о дверной проём.

— Ну это… — я замялась, невольно любуясь свежим как огурчик ректором.

От вчерашнего состояния не осталось и следа. Лицо было гладко выбритым, белая рубашка едва не хрустела от свежести, брюки идеально выглажены, а волосы ещё блестели от влаги.

— Понял, — Аррэн сцедил ухмылку в кулак, а затем серьёзным голосом ответил. — Спасибо, Амелия.

При этом остался на своём месте и ни на шаг не приблизился к столу.

Не голодный? Или не верит в мои кулинарные способности?

— Не благодарите! Это меньшее, чем я могу отплатить за помощь. Вы проходите, а то остынет, — засуетилась я, скрывая за поспешностью своё смущение. Роут сегодня выглядел особенно привлекательным, и я боялась, что он прочтёт на моём лице всё, что я о нём думаю. — Я вот вам кофе сварила.

Ректор, помедлив, всё же отлепился от проёма, неторопливо прошёл к столу и, заняв ближайший стул, осторожно понюхал содержимое кофейной чашки.

Тем временем я ловко переложила омлет на подогретую тарелку и поставила её перед Аррэном. Но не успела отойти, как его рука прикоснулась к моей, задержалась на мгновение и тут же отпрянула.

— Прости, — Роут с силой сжал пальцы, которые ещё секунду назад ласково провели по моему запястью, а затем схватил чашку за тонкую ручку и отпил из неё большой глоток.

Кожа буквально горела в том месте, где её коснулся Роут. Отчаянно пытаясь унять колотящееся сердце, я села напротив, наскоро соорудила себе бутерброд и принялась его жевать, совершенно не чувствуя вкуса.

— Мне нравится, — поставив чашку обратно, Аррэн улыбнулся мне с небывалой теплотой. У внешних уголков глаз прорезались едва заметные лучики-морщинки, делая его лицо мягким и добрым. — Редко кто из моих знакомых умеет варить по-настоящему хороший кофе.

От его похвалы я почувствовала лёгкую горечь. Папа любил