Танцуй, бабочка, танцуй - Риз Риверс

В первый год это было забавно, и я охотно участвовал в празднике кисок, который проходил почти каждую ночь, но это быстро надоело, когда я увидел, на что готовы эти женщины. Однажды я застал отчаянную рыжую девушку, копающуюся в мусоре в ванной. Я вошел как раз в тот момент, когда она убирала использованный презерватив в сумочку. Это была ее попытка обрюхатить себя и привязать Тейта к себе на всю жизнь. Чертова шлюха.

Поворачиваюсь и прислоняюсь к стойке, ожидая, пока сработает таймер духовки, и представляю свою Бабочку. Она единственная женщина за последние два года, которой ничего от меня не нужно. Все очень просто. Она танцует для меня, а я поклоняюсь ей глазами. Я просто… хочу, чтобы она хотела… большего. Хочу, чтобы она хотела быть со мной вне этой гребаной клетки. Я не хочу просто трахать ее до смерти, то есть я хочу этого, но я также хочу держать ее за руку, держать ее в своих объятиях на диване, пока мы смотрим фильм, просыпаться и смотреть на ее спящее лицо. Перевожу взгляд на обеденный стол, за которым сидит Сави и читает книгу, и вздыхаю. Черт!

Таймер срабатывает, и я кричу всем «ужин готов», нарезаю пиццу и раздаю тарелки. Достаю пиво из холодильника и раздаю его, но Джуд сразу же идет к шкафу с алкоголем, достает бутылку "Джека", пять стаканов и приносит их на стол.

— Мне скучно! Давайте поиграем в игру с выпивкой.

Он наполняет все пять стаканов до краев и протягивает их каждому из нас. Вижу, как книжный червь слегка морщится, и не могу удержаться.

— В чем дело, мышонок? Слишком хороша, чтобы пить с нами?

Ожидаю, что она будет заикаться и покраснеет, как она обычно делает, но она удивляет меня, когда встречает мой взгляд с вызовом, поднимает стакан и выпивает, даже не моргнув глазом.

— Спасибо, следующий.

Джуд кричит:

— Хорошо, хорошо, хорошо! Куколка-малышка готова играть! Во что будем играть? Короли, кубок, пивной понг?

Тейт отвечает, посылая мрачный взгляд в сторону Сави.

— Я никогда не… сексуальное воспитание.

Бек и Джуд со смехом соглашаются, но книжный червь выглядит озадаченной, откусывая кусочек пиццы.

Проглотив ее, она тихо говорит:

— Я не знаю, как в это играть.

Бек наклоняется вперед и снова наполняет свою рюмку.

— Ты никогда не играла в «Я никогда не…»?

Она нервно оглядывает всех нас, а затем качает головой.

— Вау, ладно, каждый человек говорит: «Я никогда не делал чего-то», и если ты это делал, ты выпиваешь. Если не делал, то не пьешь. Тейт выбрал тему, связанную с сексом, так что все ваши "никогда" должны иметь сексуальную подоплеку. Ты в игре?

Она пожимает плечами, но опускает глаза, и на ее щеках появляется румянец. Я не могу удержаться от ухмылки. Это должно быть весело. Джуд начинает первым.

— Я никогда… не трахал квотербека.

Мы все смотрим на Сави, но она не тянется за своим стаканом, говоря нам, что не трахалась с Тейтом. Однако ее глаза расширяются, когда Джуд высасывает здоровый глоток, а затем она поворачивает голову и удивленно смотрит на Тейта.

— Черт, НЕТ! Это был не я! — Он брызжет слюной, заставляя Джуда завыть от смеха и объяснить.

— Квотербек «Грязных маргариток», местной футбольной лиги нижнего белья.

— Господи! — Бек со смехом хлопает его по спине, а затем делает свой ход. — Я никогда не… получал отсос в движущейся машине.

Все пьют, кроме Сави, и Джуд пытается быть полезным в своей собственной хреновой манере.

— Куколка, это также может означать, что твою муфточку отхлестали языком.

Она поднимает на него бровь и отодвигает свой бокал одним пальцем.

— Никто… никогда… не делал этого со мной… никогда.

Мы все смотрим на нее в шоке, и первое, что приходит мне в голову, это спросить, какова она будет на вкус на моем языке. Джуд, будучи самим собой, притворяется, что плачет, обхватывая ее за шею и отрывая ее наполовину от стула.

— Милое, милое дитя. Этого нельзя терпеть. Я добровольно отдаю дань! Сними эти штаны, и я отлижу тебе прямо здесь и сейчас!

Она начинает хихикать и отпихивает его.

— Нет, спасибо.

Я следующий, и меня бесит, что все, о чем я могу сейчас думать, как бы стать первым парнем, который опустится на нее, поэтому я выхожу из себя.

— Я никогда не прятался в углы, чтобы трахать футболистов.

Три моих брата бросают на меня растерянные взгляды, но мышка наклоняет голову в сторону и смотрит на меня.

— Похоже, сегодня я останусь трезвой. Моя очередь… если, конечно, никто из вас не прячется в углах, чтобы трахнуть своих товарищей по команде? Нет, ладно. — Она оборачивается, чтобы посмотреть на меня, и теперь у нее два ярко-красных пятна на скулах и огонь, вспыхивающий в глазах. — Я никогда… не дрочила на девушку, которая… даже… не хочет… назвать… тебе… свое… имя.

Она садится обратно в кресло и скрещивает руки на груди, и я вижу чертовски красный цвет. Я собираюсь убить того ублюдка, который рассказал ей о Бабочке. Я опрокидываю в себя весь напиток и бью стакан об стол, пока Джуд подпрыгивает на своем месте, как ребенок под метамфетамином.

— Дикая резня на поле! Куколка только что перерезала… ему… горло! — Он хватает ее руку и целует ее раз десять. — Куколка, обещай мне, что в следующий раз, когда ты проснешься и выберешь насилие, я смогу носить твой меч?

Все ее лицо становится свекольно-красным, словно она сожалеет о своих словах. Она бросает нервный взгляд в мою сторону и не замечает грома на лице Тейта.

— Моя очередь! — огрызается он. — Я никогда не отдавал свою девственность самому паршивому парню в кампусе.

Кровь, которая только что заливала лицо Сави, стекает, делая ее совершенно белой. Ее глаза полны боли и наливаются кровью, когда она медленно поворачивает их на него. Несколько секунд они просто смотрят друг на друга, и я вижу, как Тейт прикусывает губу, словно ему кажется, что он зашел слишком далеко. Сави фыркает, тяжело сглатывает, а затем протягивает руку, поднимает свою рюмку к губам и выпивает половину того, что