Подземелье Иркаллы - Alexandra Catherine

— Будь по-вашему, — спокойно кивнула Акме; ей хотелось сесть.

— Почему ты не кланяешься? — высокомерно спросила Реция.

Акме едва не прыснула презрением ей в лицо, но сдержалась. Мирослав наблюдал за нею и испытывал ее правила игры.

«Дочери повелителя воров ли мне, дочери и племяннице баронов, кланяться?» — мысленно усмехнулась Акме, и тень злой усмешки все же легла ей на лицо.

— Прошу меня извинить, у меня сильно повреждены ребра. Если я поклонюсь, боюсь, спина моя не сможет вернуться в исходное положение.

Акме не увидела реакции Мирослава, но до слуха её дошли смешки, а Реция с бешенством взглянула на неё, оскорбления подступили к горлу, но она была тотчас отослана отцом и горделиво унесла себя за дверь.

— Полагаю, сейчас тебе надлежит прилечь, — заметил Мирослав, властным взмахом руки отсылая конвоиров прочь. — Отведите её домой. Сатаро оставьте.

Конвоиры поклонились.

Акме совершенно невозмутимо произнесла, пожав плечами:

— Прости меня, владыка. Я не знаю, какой поклон принят при твоем дворе.

Уколов его у всех на глазах, Акме развернулась к нему спиною и неторопливо, шагая тяжело, но из последних сил прямо, вышла из зала, обменявшись с Сатаро беспокойными взглядами.

«Осторожнее, — нашёптывала она себе мысленно. — Игры играми, но за подобные вольности они могут карать жесточайшим образом».

Мысли Акме начинали путаться. Она более не старалась выпрямить спину, голова опустилась, а воспалённые глаза закрывались сами собою. Дыхание стало тяжелым. Ей хотелось укутаться в теплое одеяло, лечь и забыться глубоким сном.

Когда солдаты довели её до дома, подбежавшая к крыльцу Града зло глянула на них, и те с поклонами удалились.

— Пойдём, я уложу тебя, несчастное дитя, — причитала женщина, усаживая Акме на стул и помогая ей снять сапоги. — Совсем тебя замучили. Не поправишься же… Цесперий пришёл, взглянуть на тебя желает. Сейчас-сейчас…

— Я хорошо себя чувствую, госпожа, — тихо и хрипло произнесла девушка, едва удерживаясь, чтобы не упасть. — Я лишь немного отдохну, а после…

— Нет, ты будешь спать столько, сколько нужно и сколько ты желаешь…

— Приветствую тебя, Акме Рин, — раздался низкий мужской голос в стороне; голос этот показался ей глух и силён своей небывалой потусторонней глубиною, будто все таинства и истоки мира склубились в нём и наделили его первобытной силою.

В душе девушки больно шевельнулась незнамо откуда взявшаяся гадливость. Шевельнулась и ядом разлилась по стану. Но, превозмогая и слабость, и хворь, Акме поднялась со стула, выпрямилась и обернулась.

В комнату, густо стуча толстыми каблуками сапог, вошел высокий мужчина в длинном тёмном саване. Из-под савана виднелась молочно-белая свободная рубаха. Сильные мускулистые плечи ходуном ходили под тонкой тканью. Лица его Акме разглядеть не успела, ибо среди густой копны тёмных с рыжиною кудрявых волос она увидела небольшие тонкие рожки и тотчас решила, что либо начала бредить от жара, либо вовсе сошла с ума после Куровских представлений.

Перед глазами замелькал густой туман.

— Дитя, это Цесперий, — ласково проговорила Града, беря зашатавшуюся девушку за руку. — Он — наш целитель. Он поставит тебя на ноги.

— Я сама целитель… — выдохнула Акме, не ведая, что говорит.

Тут из-под длинного савана мужчины девушка увидела его ноги и поняла, что так сильно стучал он не каблуками сапог, а… копытами. Мощными копытами с длинными мускулистыми ногами.

Фавн.

— Не понимаю… — тихонько охнула девушка, в ужасе отступила на два шага назад, силы от потрясения и слабости изменили ей, она без памяти рухнула на пол и осталась лежать неподвижною.

Глава 6. Сакрум из Шамшира

Когда Акме вновь пришла в себя, в комнате было темно, а на столе стояла одинокая свеча. Лёгкая сорочка намертво прилипла к мокрой от лихорадочного пота коже, а голова немного прояснилась.

«Надо выбираться отсюда, — подумалось ей. — Но они меня не отпустят. Бежать… Но если поймают, что они сделают?..»

Повернув голову, она заметила, что рядом с нею на стуле сидит Цесперий и внимательно смотрит на неё. Акме отшатнулась, будто пугливый зверёк, но взяла себя в руки, глубоко вздохнула и оглядела лицо целителя.

У фавна были огромные миндалевидные неимоверно сверкающие и широко расставленные глаза, цвет которых терялся в отблесках свечи. Взгляд их был глубок и мягок от интереса. Обрамляли их длиннющие, пушистые, к верху загнутые тёмные ресницы и царапинки тонких морщинок. Тёмные густые брови вразлёт.

— Тебе лучше, — это был не вопрос.

— Мне лучше, благодарю вас, господин Цесперий, — тихо, но твёрдо проговорила Акме, диковинно оглядывая его, не веря глазам своим.

— Града! — крикнул он, повернувшись в сторону двери. — Дитя очнулось! Кушать желает!..

— Где Августа? — встревожено прошептала Акме.

— Спит. Она сидела с тобою несколько часов. Ребёнку нужен отдых.

Акме одобрительно кивнула и вновь исподтишка взглянула на целителя, будучи не в силах поверить, что перед нею — живая история Архея, одно из легендарных существ, в бытие которых она все ещё не могла поверить до конца.

В комнату вошла Града. Она принесла дымящуюся тарелку ароматного супа, но девушке не хотелось есть: она все ещё потрясённо разглядывала фавна, думая о том, что он растворится, едва снова придёт в себя.

Акме поела лишь для того, чтобы поблагодарить Граду за заботу и труды.

«Неужто где-то рядом есть былой Авалар?» — думала Акме, и сердце её трепетало от восторга, но ни на мгновение не забывала она о брате, не забывала о надежде своей бежать или добиться помилования Мирослава.

— Ах ты моя славная! — воскликнула Града. — Все съела!

— Верный признак улучшений! — Цесперий радостно улыбнулся, и улыбка эта показалась Акме диковатый, словно улыбка коцитцев, но доброй и мудрой, без коцитской злобы и кровожадности.

Града вышла с пустой тарелкой, и над ними повисло тяжёлое молчание. Акме не знала, с чего начать и стоило ли начинать сейчас, а фавн разглядывал её изучающе и в то же время с оттенком довольства, будто ему одному была известна одна занимательнейшая тайна.

— Ты целитель, — это вновь было утверждением.

— Да, господин Цесперий, — кивнула девушка, глуховато и неуверенно.

— Поможешь мне в Верне, — распорядился Цесперий. — Иначе Керберру ты и вовсе не увидишь.

— Вы полагаете, что Мирослав… господин Мирослав может отпустить меня? — с надеждой воскликнула Акме и тотчас мысленно разбранила себя за несдержанность.

— Едва ли, — Цесперий пожал плечами. — Вы заинтересовали его не только привлекательностью. Тем будет сложнее. Но своим трудолюбием вы можете снискать его расположениЕ. И там посмотрим…

Акме изобразила воодушевление, но скрыла испуг — Аштариат научила её не доверять фавнам, Нелей научил не доверять практически никому.

«Шпион Мирослава? —