А я тебя да - Юлия Резник

— Да там, в общем-то, и не о чем разговаривать.

— Жаль, я не застала твоих родителей. Ты чей был сын? Мамин? Папин?

— Да ничей особенно. — Шведов как будто заколебался, но все же добавил: — Отец был жестоким. Мама — чересчур мягкой.

И этим он опять же меня несказанно поразил.

— Отец… обижал тебя, да? — шепнула, отчего-то страшно волнуясь.

— Он называл это воспитанием, — хмыкнул Семен и, будто защищаясь, добавил: — Тогда это было нормально.

Я не нашлась с ответом. Но для меня это был очень показательный момент.

— Мне жаль.

— Не думай, я понимаю, что это неприемлемо.

— Я так и не думала, — пролепетала я, а Семен, будто меня не услышав, продолжил развивать свою мысль дальше:

— Я не такой, как мой отец. И ни за что не стал бы так поступать со своими детьми.

Если бы они были… Он забыл добавить — если бы они были. Я сглотнула подступающую к горлу кислоту. Нервным жестом дернула ухо, в котором звенело: «Ну, у него-то все еще может быть. В отличие от тебя».

— Сём, может, мы все-таки разведемся? Я же не смогу ро…

— И бог с ним. Вер, я прошу — давай не будем возвращаться к этой теме снова. — Шведов устало растер лицо. — Какой смысл? Я же все понимаю. Другое дело, если тебе хочется об этом поговорить, чтобы стало легче…

— Да нет. Я, наверное, уже свыклась, — прошептала я. — Но… Знаешь, спасибо.

Семен кивнул, дескать, не за что. И, видно, не привыкнув еще к разговорам подобного толка, насупился. Все же такому скрытному молчуну, как мой муж, нелегко было открываться. Но он старался. И я каждый такой момент отлавливала и нанизывала как жемчужины на нитку памяти.

— Ладно, пойду в душ.

Шведов отступил, хотя я и так бы прошла — квартира у нас была довольно просторной. А потом оказалось, что все это лишь для того, чтобы он мог шепнуть мне в ухо:

— Только с лейкой не увлекайся, ладно?

Ого. Мы шутим на тему секса? От неожиданности я зарделась как маков цвет. Кивнула, так что кудряшки подпрыгнули:

— Ага.

— А то я сам хочу…

Уточнять, что хочет мой муж, я не стала. Иначе бы умерла прямо там. Вот так дела! От предвкушения мое тело мелко-мелко дрожало. Низ живота наполнился тягучим как мед томлением. Тело горело. Казалось, вода зашипит и испарится, соприкоснувшись с кожей. Я нерешительно взялась за кран, уже чувствуя, что больше здесь не одна, провернула ручку. И только потом оглянулась, ловя горячий взгляд мужа между тонких серебристых струй.

— Хочешь, примем душ вместе? — прошелестела я. Шведов с каким-то детским отчаянием закивал. И опять замер, не спеша осуществлять мой план.

— Ну, так раздевайся, — засмеялась я. Было что-то щемяще-трогательное и в том, как он на меня смотрел, по-солдатски быстро разоблачаясь, и в том, как буквально понял мои слова. Я, не веря своим глазам, наблюдала за тем, как Шведов промаршировал в душевую, намылился и принялся с остервенением тереть грудь мочалкой.

— Чего сама не моешься?

И ведь он не был простачком. Нет. Как можно на его должности? Но в каких-то моментах Семен был все же совершенно неискушенным. У меня защекотало в носу.

— Да так. На тебя засмотрелась, — сглотнула я. — Ты… красивый.

Он даже мыться перестал. Замер столбом с задранными для мытья головы руками.

— Да ну…

— А ты, оказывается, совсем не умеешь принимать комплименты.

Семен промолчал, хотя глаз не отвел. Так мы и домывались — молча пялясь друг на друга. И это был, пожалуй, самый интимный момент за всю нашу с ним жизнь. В конце я до того осмелела, что провела мыльной рукой между ног. Шведов судорожно сглотнул. Крылья его красивого носа дернулись, как у животного. И одной этой его реакции мне хватило, чтобы задышать чаще. А уж когда он, вызывающе сощурившись, обхватил одной рукой мошонку, а второй провел по стволу… Господи, да я чуть не захлебнулась сорвавшимся с губ стоном. Он прозвучал так неожиданно для нас обоих! Страшно смутившись, я накрыла губы ладонью и рванула к выходу, едва не сбив мужа с ног.

— Я уже все.

— Вер…

— М-м-м? — промямлила я, кутаясь в полотенце.

— Знаешь, что было по-настоящему красиво? Вот это… Я хочу еще… услышать, как ты…

Я нашла в себе смелости все-таки обернуться.

— Ну, это от тебя зависит, да?

— Наверное.

Семен вышел вслед за мной, укутав бедра полотенцем, но не потрудившись как следует вытереться. Я словно завороженная уставилась на россыпь хрустальных капель, покрывающих его смуглую кожу. Я пятилась, он наступал. Так дошли до спальни, где я едва не перевернула злосчастную вазу. Когда отступать стало некуда, я первая ринулась в бой. Обняла Семена за шею, жаркими короткими поцелуями осушила капли на его мощной шее.

— Можешь еще так себя погладить? — прошептал он мне на ухо и несколько раз толкнулся носом в ямку на шее. — Если хочешь, — добавил поспешно.

— Мне, наверное, для этого лучше лечь?

Семен опять закивал. Отошел, наблюдая за тем, как я опускаюсь на кровать. Мокрое полотенце было здесь совершенно некстати. Немного волнуясь, я от него избавилась, прежде чем забраться в постель. Шведов пялился на меня неотрывно и голодно. Вставший еще в душевой кабинке член сейчас натягивал полотенце. Я с трудом смогла отвести от него взгляд.

— Вот так? — спросила я срывающимся шепотом, касаясь себя между ног.

— Да. Только разведи ноги… Я хочу видеть.

Мучительно краснея, я выполнила его просьбу. Шведов зажмурился. С силой сжал член, как будто боялся не сдержаться и обкончаться раньше времени. Вам не передать, как много значила такая реакция для практически полностью разуверившейся в себе женщины вроде меня.

— А ты, Сём?

— И я…

— Сними это чертово полотенце! — засмеялась сквозь стон.

— Скользни пальцами вниз. Потрогай… как хочется…

Он шептал свои просьбы, а сам медленно водил рукой по стволу. Два взрослых человека, мы изучали друг друга, как сопливые малолетки, и, что самое смешное, кайф от этого просто размазывал.

— Ты про минет всерьез говорила?

— Да. Я бы хотела. Я…

Да я как зачарованная уставилась на его головку, которая то появлялась, то исчезала в кулаке.

— Ты… — просипел Шведов, напоминая, что я так и не закончила предложение.

— Я только боюсь, что ничего не получится. Я же никогда…

— И слава богу! — хохотнул муж. — Просто возьми его, а там по наитию. Как будет получаться… Давай.

Я не знаю, кто из нас в