Конфетка для сурового босса. Судьбу не обмануть - Виктория Вишневская

Пока не узнаю причину ее слез – не успокоюсь.

Найти Милану на обеденном перерыве не составляет труда. Она сидит на том же самом месте, что и вчера. И ноги сами несут меня к нему.

Присаживаюсь за барную стойку, заказываю пирожное и кофе. Решаю пойти с подкупом. Пока ожидаю заказ, поглядываю на свою секретаршу.

С кем-то переговаривается по телефону, отключается, набирает другой номер.

И даже отсюда слышу ее первые слова после долгого молчания:

– Здравствуйте, мне бы проконсультироваться насчёт развода. У нас с мужем ипотека, в неё вложен материнский капитал, и есть ребёнок.

Дальше слушаю не так внимательно.

Разводится?

Поссорилась с мужем, значит. Поэтому такой измотанный вид.

Если приглядеться – на правой руке нет кольца. Только след остался. Но это ни о чем не говорит – она и раньше частенько его снимала.

– Ваше пирожное, – доносится от официанта. И я, взяв десерт вместе с кофе, подсаживаюсь к девушке.

Говорят, запрет манит. Возможно. Но не меня. Когда вспоминал, что она замужем – все отрезало. Крест на девушке. Табу. А теперь… Огонёк сильнее разжигается в груди.

Глава 28

Моя личная жизнь – сплошное разочарование. Как я могла полюбить мужчину, который идёт на самые гнусные поступки?

Подозревает меня в измене, хотя я только и делала, что старалась для нашей семьи. Ни разу не посмотрела в сторону другого! А он… принёс мне эти бумажки бессмысленные. Где вообще их взял?

Тест был сделан год назад…

Муж подозревал меня ещё тогда, но сейчас все же решил растоптать в пух и прах, проучить? Но за что? Я не давала и повода!

А теперь сижу, горько плачу и кручу проклятый тест в руках.

Смахиваю слезы, не веря в то, что он может быть настоящим.

Хотя Паша… Он всегда так отвратительно относился к Еве, что с каждой минутой на кухне родителей я все больше склоняюсь к мысли, что… это правда.

Но тогда кто отец? Почему я ничего не помню?

Наш первый секс, после которого я забеременела, случился после корпоратива. В отеле по соседству. Меня дико развезло от одного стакана шампанского, перед глазами плыло, а я так горела, что удивлялась сама себе: когда хороший друг Паша вдруг превратился в желанного мужчину?

Все грани в тот вечер стёрлись. Я оказалась в тёмной комнате отеля, он уложил меня на кровать, и… Пропасть. Хоть убейте, не помню. Только ощущения остались от нашей близости. И кровь на простынях.

И все! После этого у нас был перерыв. Мне не хотелось, да и я долго не верила в произошедшее.

А дальше… Беременность.

Внезапная, сокрушающая меня и определившая судьбу. Мы не планировали ребенка, и я дико волновалась, что Паша не примет его. Об аборте и речи быть не могло – у меня хорошие родители, они пообещали, что со всем помогут.

На удивление, Паша отреагировал положительно. Сразу заговорил о том, что нам нужна квартира и отдельная детская.

Так я работала до восьмого месяца. Свадьбы не было – мы просто расписались. Потом ипотека, рождение малышки. Паша на второго подбивал. Мол, и там выплату получим.

Боже, я запуталась и не знаю, как быть. На повторный тест денег нет. Точнее, есть немного, но я не хотела бы их спускать зря. Лучше на дочь потратить.

Надо узнать, что теперь делать с ипотекой. Надо срочно на развод подавать! Главное, чтобы Паша не взбрыкнул и не передумал. А всё, поезд ушёл.

С одной стороны, я благодарна ему, что открыл мне глаза. Дал толчок, наконец, уйти от него.

Мы-то с малышкой справимся, а он… к маме пусть бежит.

– Дочуль, я Еву уложила, – добрый голос мамы и её нежные ладони у меня на плечах заставляют шмыгнуть носом и вытереть щёки от слёз.

Я в последний раз так рыдала, когда о Еве узнала. Боялась, что Паша меня бросит. Лучше бы бросил!

– Спасибо, мамуль.

– Тебе бы тоже, зайка, спать пойти, – продолжает поглаживать по плечу. А я даже в глаза ей посмотреть не могу. Жалко выгляжу.

– Надо с ипотекой разобраться, – шумно втягиваю носом воздух.

Я чувствую себя котёнком, выбежавшим на оживлённую улицу.

Растерянная. Не знающая, что делать.

Я не лезла во все эти юридические дела, а сейчас… придётся.

– И что ты в двенадцать часов ночи решишь? Завтра всё. Отгул возьмёшь, юристу позвонишь или в банк, куда там надо.

– Нельзя отгул, – качаю головой и все же поглядываю на маму. Она с сожалением смотрит на меня. Знаю, что у неё сердце разрывается от моих слез. Всегда она такая: добрая, отзывчивая и любящая нас с Васей. Наши эмоции тонко чувствует. Настоящий эмпат. – Теперь надо стараться ради Евы ещё больше. Работу потерять никак нельзя.

– Тогда спать иди, – напирает мама. – А то завтра на работу придёшь, страшная, опухшая, тебя и выгонят.

С улыбкой показывает мне язык.

Невольно делаю это в ответ. В чем-то она права.

Я – лицо босса. Его секретарь. Ко мне столько народа ходит, а я…

Взмахиваю волосами, пытаясь привести мысли в порядок.

– Ты права, – подаюсь вперёд и целую любимую мамочку в щеку. – Пойду умоюсь и спать.

Делаю вид, что прихожу в себя, а на деле… Голова разрывается всю ночь. Утро выдаётся недобрым.

Перед сном я написала Паше, что подам на развод, а он мне…

«Да хрен. Возвращайся домой, извинишься, поедим и на работу поедешь. Не дам тебе никакого развода, но и Еву я не полюблю. Будет тебе это наказанием за измену».

Что же, к проблемам с ипотекой автоматически добавился развод.

На обеде в кафе звоню юристу, который уже работал с