Импринт - Вероника Десмонд

Ее вишневый запах моментально смешивается с моим, и я жадно вдыхаю в легкие наш аромат.

Кинк активирован.

С этих пор она будет часто носить мои вещи.

От наслаждения Катериной меня отвлекает телефонный звонок. Увидев номер, я сбрасываю и прижимаюсь губами ко рту Кэт. Я прикусываю ее нижнюю губу, чтобы почувствовать металлический привкус.

– В следующий раз я не ограничусь поцелуем, Катерина.

– Будет следующий раз? – спрашивает она немного испуганная и взволнованная.

– О, конечно будет, – я глажу ее волосы и ласково произношу: – Ты моя, котенок. И я буду делать с тобой все, что захочу.

Ее глаза сверкают злостью, которая эхом отдает в мою эрекцию. Она отстраняется, но я не даю уйти далеко и беру Кэт за руку. Небольшая ладонь тонет в моей, я сжимаю ее пальцы, направляясь к своей машине. Она припаркована куда ближе, чем находится ее общежитие.

– Я не собираюсь идти с тобой, – мой жест с рукой, очевидно, ввел ее в шок, но она быстро пришла в себя. – И ты тем более не будешь делать со мной что-либо без моего согласия.

Она упирается ногами, думая, что таким образом может остановить меня. И возможно в другой раз я бы и понаслаждался ее смехотворным сопротивлением, но на улице продолжает лить дождь.

– Я не спрашивал твоего согласия, котенок, – отвечаю я и с легкостью поднимаю ее на руки.

Всю дорогу она умоляет меня отпустить ее, бессмысленно пытаясь бороться. Добравшись до машины, я сажаю девушку на переднее сиденье и, включив обогрев на максимум, пристегиваю ремень безопасности, наслаждаясь тем, как из ее груди вырывается тихий вздох.

– Это называется насилие, – Кэт смотрит на меня в упор и скрещивает руки на груди, привлекая к себе внимание.

– Называй как хочешь.

– Ты не прикоснешься ко мне и пальцем.

Дорога до кампуса занимает не больше пяти минут.

Припарковав машину возле входа, я блокирую двери, не давая девушке выйти и яростно целую, кусая ее губы до красноты.

– Вот незадача. Я уже коснулся, малышка.

Кэт дышит, как загнанный зверь, не особо аккуратно отстегивая ремень. Ее губы опухли и сильно покраснели, а грудь высоко вздымается.

Наверное, Кэт грустно, что я не принц, который будет бояться даже дышать над ней. Я собираюсь испортить ее. Присвоить ее. Сделать полностью и окончательно моей.

Ей неловко выражать себя, ей некомфортно следовать своим желаниям, а желание определенно есть – я чувствовал его на собственных пальцах. И виновник этому я. Не Чон, в котором она видела прекрасного принца. Не кто-либо еще. Я.

Но она научится. Рано или поздно.

– Да что с тобой не так? Я не буду… – она запинается и отворачивается к окну, по которому стекают и грохочут капли дождя, – я не буду заниматься с тобой сексом.

– Но я не планирую заниматься с тобой сексом, Катерина. Я планирую трахать тебя. А теперь поднимайся к себе и прими горячий душ, пока я не захотел сделать это сегодня.

В машине раздается щелчок. Она медленно закрывает глаза, пуская слезы течь по ее щекам, а затем она открывает двери и убегает.

Я позволяю ей убежать.

Но это было в последний раз.

***

Примечание:

Интерес – эмоционально окрашенное, повышенное внимание человека к какому-либо объекту или явлению.

Глава 13. Подавление

“… So pull me closer and kiss me hard,

Так что прижми меня к себе и поцелуй покрепче,

I'm gonna pop your bubblegum heart.

А я лопну твое сердце из жвачки…”

Bubblegum Bitch – MARINA

Кингстон, Шотландия.

Призрак.

Семь лет назад.

В комнате тихо. Шторы задернуты, а на прикроватном столике остывает жутко сладкий кофе, который Эмма принесла мне из школьной кофейни.

Я медленно поедаю безлактозные взбитые сливки и разговариваю с мамой по телефону, пока Эм лежит у меня в ногах, читая “Крошку-убийцу” Рэя Брэдбери.

– Как твои дела, Катерина?

Всего лишь мгновение я молчу, Эм сразу настораживается – в отличие от мамы. Мне становится неловко от этого внимательного зеленого взгляда.

– Все замечательно, мам. Ты помнишь о встрече в Кингстоне? Ты уже купила билеты?

– О, Кэт, – на фоне слышится какое-то копошение и мама переходит на русский. – Я не приеду в Кингстон, милая.

Я сразу вся собираюсь и присаживаюсь, забыв про подушку, которую обнимала слишком часто в последние дни.

– Что значит, что ты не приедешь? – я хмурюсь и глажу Эм по рыжей голове, когда та показывает средний палец моей матери. Эмма всегда недолюбливала миссис Рид, и это чувство было взаимно. – Ты дала обещание, мама.

– Продолжай разговаривать на русском, – мама понижает голос, я слышу шаги и звук закрываемой двери. – Я не одна. Мы с Уиллом в Париже.

Уилл. Ну, конечно же. Кажется, Уилл владеет крупной компанией, связанной с авиацией. Я даже не могу вспомнить, какой это по счету ухажер.

С другой стороны, в прошлый раз был мой учитель английского, так что теперь я не жалуюсь, вы не подумайте.

– Ты все еще можешь прилететь ко мне, – я шумно вздыхаю, пытаясь совладать с паникой. – Приедут представители Кембриджа, все приглашенные ученики будут со своими родителями. Я не могу пойти одна, мам… мне…

Меня тут же перебивают:

– Не будь такой строгой, Катерина. Это не так уж и важно.

Я прикрываю глаза и мысленно считаю до трех.

– Это чертовски важно, мама. Возможно, это один из самых важных вечеров в моей жизни. Он определит мое будущее. И я говорила тебе о нем с двенадцати лет.

Все, к чему я так долго шла эти годы. Кембридж. Моя мечта.

Неожиданно в памяти всплывают мертвые темные глаза, которые вытряхивают из меня всю душу. Что я сделала не так? Почему моя жизнь превращается в ад?

– Ты можешь пойти одна.

– Я должна быть с тобой, мама, – мой голос строг и сух. Черт возьми, если мама опять бросит меня в важный момент, моя вера в ее благоразумие падет. – Они хотят познакомиться с родителями, чтобы составить полную рекомендацию или дать отказ.

– Ты можешь позвать Зака.

– Я не буду просить его прилететь из Канады ради одного вечера, – в моем голосе чувствуется волнение. – Пожалуйста, мама. Это очень важно для меня.

– Я не могу, Кэт, – она замолкает, а затем обращается, по всей видимости, к очередному “Уиллу”: – Уилл, дорогой, я скоро буду.

– Мама, – умоляю