Горький вкус предательства - Екатерина Янова

Кроме того, я хожу постоянно невыспавшейся, потому что ночами Игнат продолжает спать в одной со мной кровати, и это меня ужасно напрягает. Нет, активных шагов он больше не предпринимал, терпеливо давая то самое время, которое пообещал, но от этого только хуже. Каждая такая ночь поднимает между нами градус напряжения, а мне хочется вернуть лёгкость, которая была между нами раньше.

Поэтому я уже не могу дождаться, когда моя свекровь уедет, чтобы расслабиться и больше не играть ни перед кем никакие роли.

– Дочка, теперь я жду вас в гости, – безапелляционно заявляет свекровь. – На Новый год приезжайте. У нас хоть и морозы, но красиво так, как здесь никогда не бывает. Баньку истопим, не дадим вам замёрзнуть.

Я не спорю, со всем соглашаюсь, помогаю Надежде Дмитриевне собрать сумки.

– И булочку мою корми хорошо! Я буду звонить по видеосвязи, проверять, не похудела ли моя малышка, – треплет она Аришу по пухлой щёчке. – И Игнатик тоже чтобы питался как следует.

– Хорошо, я постараюсь.

– Ты рецепт пирожков записала?

– Нет. Забыла. Но вы мне на почту пришлите или в мессенджер.

– “На почту”, – передразнивает меня свекровь. – Надо кулинарную книгу иметь, чтобы записывать туда всё самое важное. Вот её я тебе по почте и пришлю!

Я не спорю. Надежда Дмитриевна на самом деле не плохая, мы с ней хорошо общались всё это время, просто я чувствую перед ней вину, что не люблю её сына так, как должна любить жена. А мать это чувствует, я уверена, поэтому и выражает недовольство так, как умеет.

Когда подходит время, Игнат относит сумки в багажник, мы с Аришей не едем в аэропорт, прощаемся с Надеждой Дмитриевной у ворот.

Машина уезжает, а мне аж дышать становится легче. Наконец, мы можем погулять с Аришей без присмотра и советов, кушать то, что хочется, и делать то, что хочется.

Денёк сегодня тёплый, дожди прекратились. Мы гуляем с Принцем, Ариша в восторге оттого, как он преданно приносит её мячик, куда бы она его ни закинула. Заливисто смеётся, снова бросает мячик. Принц огромными прыжками бежит за ним. Но у забора настороженно останавливается, принюхивается, начинает гавкать на стену.

– Принц, что ты там увидел? Ко мне! – зову его.

Пёс слушается, но продолжает настороженно поглядывать в сторону. Я бы подумала, что там, за высокой стеной, кто-то есть, но соседский дом по-прежнему выглядит совершенно безжизненным и пустым. И только в душе у меня тоскливо вздрагивает каждый раз, когда проскакивает мысль, что Ариша могла бы сейчас смеяться не здесь, а за этим забором, и как здорово было, если бы на руках её держал тот, о ком я постоянно запрещаю себе думать, но он упрямо просачивается в мои мысли.

Вечером Игната долго нет. Я должна, наверное, переживать, где он и с кем. А мне хорошо одной с дочкой. Поэтому я не звоню и не интересуюсь, чем он занят. Укладываю малышку, принимаю душ, читаю любимую книгу. Уже собираюсь погасить свет, когда дверь в мою спальню открывается.

Входит Игнат, устало стягивает галстук, начинает раздеваться.

– Игнат, – вздрагивает мой голос нервно. – А ты разве не пойдёшь спать в свою комнату? Надежда Дмитриевна ведь уехала…

– Нет, не пойду, – отрезает он. – Я дома, пришёл к любимой жене, причём здесь моя мать? – выговаривает почти агрессивно.

Я вдруг понимаю, что он пьян.

– Игнат… – отодвигаюсь я на самый край кровати, а вот что сказать, не знаю.

А тем временем мой муж срывает с себя рубашку, брюки и решительно шагает в мою сторону, сдёргивает с меня одеяло.

– Что ты делаешь? – нервно сглатываю я.

– А ты не понимаешь, Алиса? Ты просила время, у тебя его было предостаточно. Я больше не могу ждать. Иди ко мне.

– Но…

– Давай без “но”, малышка моя, – он притягивает меня за плечи, начинает жадно целовать мою шею, щёки, губы, руки его начинают шарить по моему телу.

– Игнат, прекрати, пожалуйста, – пытаюсь образумить его по-хорошему.

Но он не останавливается, наоборот, его действия становятся более настойчивым, он тяжело дышит, шепчет мне на ухо нежности, пошлости, от которых у меня всё переворачивается внутри, оглушает осознанием, насколько это всё неправильно. Я не хочу, не могу, как себя заставить?

Потерпеть ради нашей семьи? Но какая это семья?

Игнат целует меня в губы, а я чувствую запах алкоголя, мне противно, начинает подташнивать, пытаюсь оттолкнуть его, но ничего не получается. Он только агрессивно рычит мне в губы, усиливает напор, хватает мои запястья, прижимает их к матрасу, наваливается сверху всем телом. И вот тут меня накрывает настоящая паника. Я отчаянно пытаюсь выбраться, освободиться, но Игнат как будто не слышит меня. Раздвигает коленом мои ноги, задирает вверх короткую ночную рубашку.

– Пусти, пусти меня, я не хочу! – извиваюсь под ним. – Ты не имеешь права меня заставлять!

Мне удаётся освободить одну руку, я наотмашь луплю его по щеке. Игнат замирает, вытирает кровь с разбитой губы, смотрит на неё ошарашенно, потом поднимает на меня тяжёлый взгляд.

Охватывает ужас, кажется, он сейчас набросится на меня снова и выплеснет бешенство, которое играет в его глазах. Я вообще не узнаю этого человека. Но Игнат встряхивает головой, встаёт с кровати, а потом уходит из комнаты, громко хлопнув дверью.

Глава 14.

За эту неделю, мне кажется, я превратился в шизанутого призрака. Первые три дня для меня вообще стёрлись. Это была алкогольная агония, из которой меня кое-как вытащил Серёга. Он просто появился здесь в какой-то момент, засунул меня под холодный душ, а потом долго отпаивал сорбентами и вправлял мозги.

В целом я был согласен со всем, что он говорил, алкоголем ничего не решишь, после него только хуже, но чем ещё залепить дыру в душе я не знал.

А потом услышал в соседском дворе голос Алисы и малышки. Я нашёл место, откуда мог наблюдать за их прогулками, и теперь превратился в маньяка, который следил за каждым шагом обитателей соседнего дома.

Жаль, что окна спален были плотно задёрнуты шторами, но пару раз мне везло. Я заставал Алису стоящей у окна. Она тоскливо разглядывала наш двор. Мне даже казалось, что она смотрит прямо на меня и вспоминает то время, когда мы были так счастливы вместе.

Скорее всего, это всего лишь моя