Позволь мне любить тебя - Бриттни Шахин

был у него с того момента, как я вошла к нему сегодня вечером, я увидела перед собой двадцатичетырехлетнего молодого человека в трауре. Грустного. Расстроенного. Злого и сломленного. — В тот день, когда умерла Бьянка, умер и я. Часть меня, по крайней мере, — сказал он охрипшим голосом. — В этом моя проблема, разве ты не видишь? Я могу дать тебе только половину себя. А ты заслуживаешь того, кто может дать тебе весь свой мир, а не только его часть.

Мои губы дрогнули от подступивших слез, я не знала, как заговорить, чтобы не разрыдаться. Но прежде чем я нашла в себе силы, он отстранился от меня, подошел к душевой кабине и выключил воду.

Его руки легли на бедра, и он повернулся ко мне лицом.

— Прости меня, я был неправ. Я не могу…

— Я просто хочу быть рядом с тобой, Энцо, — прервала я его, шагнув к нему. — Впусти меня. Перестань отталкивать меня, когда уже очевидно, что я никуда не уйду. Позволь мне любить тебя.

Он потянулся ко мне и через секунду прижал меня к себе, и моя грудь впечаталась в его влажную кожу. Он крепко обнял меня, положив подбородок мне на макушку, и я потеряла счет времени, сколько он держал меня так, прежде чем мы вернулись в его спальню.

Он дал мне свою футболку, чтобы я спала в ней, а сам надел трусы-боксеры, и я сменила свою рабочую одежду на его футболку. Его глаза не отрывались от моего тела все время, пока я переодевалась, и мурашки бегали по моей коже от того, как он смотрел на меня.

Оказавшись в постели, он укрыл меня пледом, и мало кто знал, что он все еще дарит мне единственный в моем списке номер без пошлости и тот, который так много для меня значит: засыпать в его объятиях.

Глава девятая

Энцо

Надев треники, я пошел на кухню и запил два «Адвила» черным кофе, ненавидя резкую боль в висках, вызванную тем, что вчера вечером я выпил гораздо больше обычного. Хоть раз в жизни я хотел потерять контроль над собой. И я чуть не потерял его с Марией.

Заметив на тумбочке телефон, который оставил, я нерешительно перевернул его. На экране высветилось слишком много сообщений, к которым я не был готов.

Я пролистал уведомления, затем выключил экран, решив, что хочу еще раз увидеть женщину своей мечты, спящую в моей постели, прежде чем мой мир перевернется с ног на голову.

Убрав телефон в карман, я вернулся в спальню, вооружившись кофе и смешанными эмоциями. Как же я оставлю ее потом?

Я прислонился к дверному косяку, изучая ее. Часть ее лица закрывали длинные густые волосы. Должно быть, ей было жарко, потому что она откинула одеяло, и моя белая футболка задралась на бедрах, показывая длинные загорелые ноги и намек на трусики.

Она перевернулась набок, положив руку под щеку, но оставалась мирно спящей, и мое сердце сжалось при виде ее в моей постели, где я хотел, чтобы она проводила каждую ночь до конца наших дней.

Было слишком больно видеть ее здесь, знать, что у меня могло бы быть, если бы только…

Я отступил назад, тихо прикрыл дверь и устроился в кресле у камина, чтобы позвонить Константину.

— Я не был пьян, — первое, что я сказал, когда он взял трубку. — Тебе не стоило волноваться. — Но сон с Марией в моих объятиях был именно тем, что мне было нужно, хотя я и не понимал этого, пока она не появилась с такой решимостью в глазах, готовая сражаться плечом к плечу в моих битвах. Моя шаровая молния.

— Ты заставил меня поволноваться, — проворчал Константин. — Ты не из тех, кто так заливается виски.

Я отставил кружку с кофе в сторону, но мой взгляд задержался на надписи CHEF’S KISS с парой красных губ возле надписи. Это был один из моих подарков Марии на день рождения.

— А ты? — Я прочистил горло. — Что ты делал после того, как я рассказал тебе о том, что узнал, и отправил тебе файлы чистильщика?

Алессандро, вероятно, занимался сексом всю ночь, чтобы попытаться справиться со своим напряжением, как это почти сделал я.

Но Константин? Мой брат временами вызывал вопросы, и я не всегда понимал, как ему удается сохранять спокойствие и не взрываться, как это делал я.

— Я работал, — ответил он ровным тоном.

— Отлично. Слияния и поглощения важнее, чем наша…

— Я работал над делом Бьянки, — ответил он на мой дерьмовый сарказм. — Я просмотрел все старые файлы по расследованию. Потратил на это всю ночь.

От его слов у меня опустились плечи. Мой гнев, вызванный новой информацией по делу, возвращался обратно, без Марии, которая могла успокоить меня.

— И что?

— И это не имеет смысла. У нее не было врагов, о которых мы знали, и она бы сказала тебе, если бы что-то было не так. Вы были близки. — Он сделал небольшую паузу. — В то время у нее не было парня. Даже любовника не было. Даже если бы она скрывала кого-то от нас, были бы фотографии, когда мы собирали вещи в ее квартире. Или парень пришел бы на похороны, верно? — Он глубоко, разочарованно вздохнул в трубку. — Что касается работы, то она написала несколько рассказов и статей для журнала, но она не была Эрин Брокович6, чтобы оказаться с мишенью на голове. И никто не был бы настолько глуп, чтобы преследовать одного из нас, зная нашу фамилию.

— Не все в США знают, что с нами нельзя связываться, — напомнил я ему. — Но мы явно что-то упустили.

— Если только… ее убийство не было преднамеренным, и это все-таки было преступлением на почве страсти, как мы первоначально полагали. Но его совершил кто-то другой, и у него были достаточно денег или власти, чтобы оплатить услуги чистильщика, который помог ему посреди ночи скрыть преступление.

— А что, если она куда-то пошла после того клуба? Прежде чем отправиться домой?

— Она ввела код безопасности своего дома около полуночи. Вскоре после ее ухода из ночного клуба, что зафиксировано камерой, — напомнил он мне. — Если только чистильщик не подделал и это.

— Если этот парень так легко обманул нас тогда, то вполне возможно, что он изменил не только тот момент, когда она отключила сигнализацию, чтобы войти в свою квартиру.

— Я знаю, что ты сейчас винишь себя, но мы были молоды. Неопытны. Мы не могли ничего этого