Такт наших сердец - Горохов

Я даже не помню, как мы оказались вдвоём у меня в доме. Не помню, как позволил ей остаться в моей постеле. Наверно это все алкоголь.

Я выхожу на кухню и сталкиваюсь с Демьяном.

— Где твоя девушка? — спрашивает Демьян, наливая себе чашку кофе.

— Она не моя девушка.

— Значит, ты перестанешь ее доставать?

— Ты наверно хочешь умереть.

Демьян хмыкает и медленно поднимает глаза на меня, словно вглядываясь в самую глубину моей души. Его лицо привычно циничное, но я замечаю нечто новое — тень разочарования или, может, заботы.

— Слушай, Вильям, я не лезу в твои дела, но ты знаешь, что это не путь, — говорит он, беря в руки чашку и делая осторожный глоток. — Сколько раз мы уже обсуждали это? Ты не можешь уходить в такие запои. Это ни к чему хорошему не приведёт.

Я поворачиваюсь к нему спиной, чувствуя, как разливается по телу волна раздражения. Слова Демьяна попадают прямо в цель, но я не готов признать свою слабость. В конце концов, кто он такой, чтобы меня учить?

— Не учи меня жизни, Демьян, — бормочу я, пройдя мимо него к холодильнику, — Я справлюсь. Всегда справлялся и дальше справлюсь.

Демьян медленно ставит чашку на стол, и в комнате повисает тишина. Этот момент между нами всегда был таким — напряжённым, как струна. Он вздыхает, глядя мне в спину, и я могу почти почувствовать, как его взгляд проникает сквозь меня.

— Я не сомневаюсь в твоей силе. Но иногда сила это уметь признать, что тебе нужна помощь, — он произносит эти слова тихо, но они звучат громко в моём сознании.

Его голос словно вкрадывается в мои мысли, и я никак не могу избавиться от ощущения, что он прав.

— Помощь, — я повторяю его слова, не оборачиваясь, и открываю холодильник.

Холодный воздух освежает, но не приносит облегчения. Внутри лишь пустота и мрак, точно как и в моей душе. Я закрываю дверь и поворачиваюсь к Демьяну, ища в его глазах ответ.

— Но где мне её взять, эту помощь? Все, кому я раньше доверял, отдалились, а ты.

— А я все ещё здесь, — перебивает меня Демьян, поднимаясь из-за стола и делая пару шагов ко мне, — Вильям, я никогда не оставлю тебя. Вспомни об этом, когда снова захочешь утопить свои проблемы в бутылке. Мы вместе справимся, как и всегда.

Я колочу в дверь с такой силой, что кажется, она треснет.

Через несколько секунд Лилу распахивает дверь и нервно выглядывает наружу. Она хмурится, видя, что я стою перед ней.

— Что тебе нужно? — спрашивает она, скрещивая руки на груди и загораживая вход в квартиру.

— Мне нужно поговорить с Микой.

— Ничем помочь не могу.

Я замечаю, как Лилу бросает быстрый взгляд вглубь квартиры, будто проверяет, все ли там в порядке. Ее напряжение передается и мне, и я делаю шаг вперед, надеясь убедить ее.

— Пожалуйста, Лилу, это действительно важно, — говорю я, отчаянно пытаясь смягчить свой голос. — Это касается жизни и смерти.

Она на мгновение колеблется, затем медленно отпускает ручку двери и чуть приоткрывает ее шире. В ее глазах мелькает тень сомнения, но любопытство или, может быть, беспокойство берет верх.

— Хорошо, что ж, входи, — наконец говорит она, отступая в сторону. — Но если что-то пойдет не так, я тебя тут же выставлю на улицу.

Я врываюсь в ее комнату и вижу, что Мика сидит на кровати. Она одета в красный комплект нижнего белья с мокрыми волосами, явно только что из душа.

— С тобой все хорошо? — спрашиваю я.

— Да, — отвечает она, — Зачем ты пришел?

— Почему ты ушла?

— Ты действительно спрашиваешь об этом? — в её голосе сквозит усталость. — Все было слишком сложно. Я не могла больше притворяться, что все в порядке.

Я смотрю на неё и пытаюсь понять, что именно пошло не так. Мы всегда казались такими гармоничными, такими непоколебимыми.

— Я бы хотел все исправить, — говорю я.

Она отворачивается, словно пытаясь скрыть эмоции.

— Иногда исправить уже ничего нельзя. Некоторые вещи ломаются навсегда, и никакие усилия не могут их вернуть.

Она делает паузу, вздыхая, будто взвешивая слова, которые вот-вот произнесет.

— Бывают моменты, когда нужно что-то большее, чем просто желания кого то трахнуть.

— Можешь ли вновь вернутся в мой дом и в мою постель?

— Зачем? — тихо спрашивает она, — Чтоб ты трахнул меня?

— Нет, — закрываю глаза, — Я не буду тебя трахать. Просто ты нужна мне.

— Хорошо.

Она смотрит на меня, и в ее глазах мелькает нечто теплое, почти утерянное. Возможно, это воспоминание, возможно, надежда. Я не уверен. Ее дыхание становится чуть-чуть быстрее, словно она решает что-то очень важное, что-то, что может изменить всю нашу жизнь.

— Ты хочешь, чтобы я осталась? — ее голос тих и робок.

— Да, хочу, — шепчу я, притягивая её ближе.

Мы стоим в этой кромешной тишине, окруженные только звуками нашего дыхания и биением сердец.

Ночью, когда она все таки соглашается остаться со мной, я прислушиваюсь спит ли она.

Она лежит на самом краю матраса, спит так далеко от меня, как это физически возможно.

Перекатившись на ее сторону кровати, я обхватываю ее тело и прижимаюсь к ее шее.

— Я знаю, что ты не спишь.

Я переворачиваю ее на спину, и она позволяет мне это сделать.

Она пытается перевернуться на спину, но я удерживаю ее на месте. Опустив голову, я лижу ее шею и болезненно посасываю ее. Я затягиваю кожу между зубами и резко кусаю ее. Она вскрикивает.

— Что ты делаешь?

— Пробую тебя на вкус.

Она пытается оттолкнуть меня.

— Расскажи мне что нибудь из своей жизни?

— Например?

— Что тебя тогда так сильно расстроило?

— Зачем ты это делаешь?

Она устало вздохнула.

— Я