Девушка и Ворон - Марина Кравцова

тут же слетела насмешливость, сменившись растерянным недоумением. Он поежился. Само собой, разбойник не собирался слушаться пленника, но его взгляд будто силой притянули к себе блестящие глаза чародея. Теперь мужчины молча смотрели друг на друга. Все замерло, никто не шелохнулся. Что-то странное происходило, все это чувствовали и чего-то ожидали, боялись вмешаться. А может, и не могли.

Атаман же глядел в подернутые тенью глаза – от них было не скрыться. Они повелевали. Они подчиняли его волю. Наконец Салтыков что-то прошептал, и, когда его губы шевельнулись, предводитель разбойничьей шайки упал на колени, словно оглушенный. Теперь он смотрел не на Салтыкова, а в землю, и не шевелился.

Один из разбойников, похожий на цыгана, очнувшись, стремительно шагнул к странному пленнику – и тут же, вскрикнув, схватился за горло, словно его душили, стал заваливаться назад. Тут уж мужики опамятовались, оставили свою добычу и бросились бежать. Скоро они скрылись в лесной чаще. Графиня подняла кинжал, обороненный атаманом, и разрезала веревки, которые связывали кучера и Салтыкова. Кучер трясся еще сильнее и, получив свободу, шарахнулся от графа. Зинаида, очень бледная, долго рассматривала двух валявшихся на траве без сознания разбойников, потом подняла глаза на своего попутчика.

– Вы испугались, Зинаида Сергеевна?

– Вас? Безусловно… Что стоишь, олух? – рявкнула она кучеру. – Живо на место – едем дальше.

Сев в карету, Зина наконец облегчено вздохнула:

– Благодарю вас. Хотя это и правда было жутковато. Так вам, значит, и оружия не нужно…

– Все не так просто, сестрица, – отвечал Эмиль Францевич, неторопливо устраиваясь на сиденье напротив нее. – Это мелкие душонки, шелупонь. Только и умеют, что грубой силой орудовать. Когда же встретится твердый душой человек, достойный противник, он может и устоять против заклинаний.

– Но как вы это делаете? – Зинаида Сергеевна очень не хотела забрасывать Салтыкова вопросами, она же не глупая провинциальная барышня, но не могла утерпеть.

– Что я могу сказать? Можете ли вы объяснить мне, графиня, откуда проистекает ваше умение пленять всех, кто ни соприкоснется с вами? Это дар, это ваша суть. Так и у меня есть свой дар. Простите, долго рассказывать…

Он задумчиво замолчал, Зина тоже затихла, обдумывая увиденное и услышанное. Управляемая перепуганным, желающим как можно быстрее добраться до Залесска, кучером, карета резво мчалась по лесной дороге.

Глава 24. Заговор

– Куда собираешься, Феденька? – спросила Лиза.

Федор натянул охотничью куртку, прикрепил к поясу шпагу, да еще и пистолетом вооружился.

– В Залесск, милая.

– По делу? Возьми меня с собой.

– Взял бы, но мне назначена встреча в доме купца Белугина, о которой меня просили не распространяться. Не волнуйся, женушка. Я хочу скорее вернуться к тебе, так что полечу, пожалуй. А тебе, как ты знаешь, средь бела дня летать не стоит.

– Что за встреча? Опасное что-то?

– Уверен, никакой опасности нет, хотя, возможно, придется задержаться на пару дней. Ну, вот я и готов. До встречи, Лизонька.

Федор весело поцеловал Лизу в губы, обернулся вороном и вылетел в окно. Она смотрела, как скрывается он в небе. С легкой улыбкой коснулась пальцем губ.

– Возвращайся скорее, Феденька…

* * *

Крошечный городок Залесск был бы похож на большую деревню, если бы не высокий каменный храм и несколько добротных двухэтажных зданий в центре. Дом Белугиных располагался как раз рядом с храмом. Смотрел свысока на город и словно бы гордился подобным соседством и собственной значимостью.

Федор Лизе не солгал, он действительно не видел никакой для себя опасности. Кот Баюн предостерегал, говорил что-то про Алатырь, но нынешнее дело не может быть никак с этим связано.

С утра Федор получил письмо от Пашки, старого друга, с которым познакомился еще в детстве. Его почерк Воронов сразу узнал.

«Приезжай к Белугину как только сможешь. Он сам приглашает, с нетерпением ждет и готов оказать тебе всяческое содействие. Я тоже приду, буду рад повидаться с тобой».

Павел, давний житель Залесска, осведомленный о необычных силах Федора, рассказывал ему, что в последние дни в городе творятся странные дела, вроде бы появились проклятые оборотни. Сразу же Шатун пришел на ум. Но друг сообщил еще о том, что в оборотничестве заподозрен один из слуг купца Белугина.

Федор удивился: в Залесске же не водились оборотни. Разобраться, конечно, стоит. Именитый купец мог бы и сам написать… хотя, может, он и отправил письмецо, да посланные оказались нерасторопными. Так что Ворон летел, готовый исполнить то, что считал своим долгом.

* * *

Едва Федор поднялся на крыльцо купеческого дома, как дверь распахнулась. Отворивший ему слуга выглядел почему-то испуганным.

– Пожалуйте, барин, вас уж заждались.

Он проводил Федора через ряд комнат в залу. И тогда Воронов замер, изумленный – перед ним была Зинаида Загорская. Как такое могло случиться? Откуда она здесь? Тоже связана с проклятыми оборотнями? Конечно, Шатун же, московская компания… Но… он все понял. В этой шайке есть и те, для кого подделать почерк – раз плюнуть. Быть может, и Белугина купили, тот и правда с Павлом хорошо знаком, мог и письма его им передать…

А еще Федор давно, уже очень давно не видел Зину такой – пылкой, взволнованной. Она сама быстро к нему подошла, едва ли не подбежала, горячо обхватила его ладонь обеими руками.

– Федя! Вот и ты, наконец-то…

– Здравствуйте, Зинаида Сергеевна. Что все это значит? Где хозяин дома?

– Подожди же, Федя! Выслушай сначала…

Но Воронов не горел желанием выслушивать объяснения этой женщины.

– Ты опять что-то затеяла, Зина? Даже сюда добралась, в ловушку меня заманила? Что ж ты никак не угомонишься? Оставьте вы уже все в покое Лизу, она моя жена, и я ее в обиду не дам.

– Лиза, Лиза… Только и слышно – Лиза! Федя, а знаешь ли ты, что Лизонька твоя ненаглядная великого князя зачаровала малахитовым перстнем?

– Никогда у нее и в мыслях подобного не было, – убежденно ответил Федор.

– Она и тебя приворожила?

– Никакой ворожбы. Я ее полюбил – вот и все.

– Полюбил… Феденька! Опомнись! Маленькая ведьма крутит мужчинами как пожелает. Я спасти тебя хочу! Ради этого и примчалась сюда из Москвы, и гордость свою забыла, и честь. В мыслях только старое, как невестой твоей была, как эти слова – что любишь! – ты мне… мне говорил!

– Понимаю, тебя, Зина. – Федор осторожно освободил руку из ее жаркой хватки. – Ты узнала внезапно, что я женился… Сокольский написал, да? Воспоминания нахлынули, былое встрепенулось… Ревность взыграла. Но все уже прошло, я говорил тебе о том, Зина, не раз. Давай уже навсегда разойдемся, чтобы не терзать