Вуаль судьбы - Джинафер Дж. Хоффман

— Ты не должна нападать на врага, не зная его сильных сторон, — я с рычанием склоняюсь над ней. — И теперь ты загнана в угол.

— Ты отвратительна, — рычит она.

— Лучше так, чем быть жалкой, — огрызаюсь я в ответ и скалю на нее зубы.

— Хватит, — бормочет низкий голос.

Я отступаю в сторону. Мои внутренности скручивает от беспокойства.

Кристен Эстал стоит в нескольких футах от меня. Его лицо мрачно, но, клянусь, в его вечно сверкающих глазах есть намек на гордость.

— Сегодня ночь мира для всех нас. Завтра начинается турнир.

Я отбрасываю свою усталость, смущение, ярость и обнаруживаю свое безразличие. Я складываю руки на груди и поджимаю губы.

— Я больше не хочу соревноваться.

Взгляд Кристен темнеет, переходя от бордового к индиго и изумруду.

— Боюсь, это невозможно. Не без того, чтобы стереть тебе память.

Я хмурюсь.

— Мне все равно. Мне явно здесь не место, поэтому я хочу уйти. Его плечи напрягаются под плащом.

— Мне пришлось бы стереть все воспоминания с момента твоего посвящения в турнир, которые были запятнаны моим присутствием.

Что-то холодное и скорбное прокатывается по мне. Все воспоминания о Кристене, о Принце — исчезнут?

Я прикусываю внутреннюю сторону щеки.

Нет, это было бы нечто большее. Я бы также забыла единственную зацепку, которая у меня есть на моего брата, потому что там был Кристен.

Я сглатываю и обвожу взглядом банкетный зал. Все смотрят. Никто не произносит ни слова.

Я встречаюсь с ним взглядом. Мне не нужно ничего говорить. Он знает, что я не могу отступить, если это означает отказ от единственной зацепки по моему брату. И все же я никогда не могу контролировать свой змеиный язычок.

— Тогда я останусь, но не ради тебя. Ради моего брата. Напряжение в плечах Кристена усиливается вдоль шеи, подбородка. Его глаза становятся не более чем бурей, и трудно сказать, гнев это или боль. Его губы слегка приоткрываются в легком, едва заметном вдохе. Может быть, он считает себя стоическим, что я не улавливаю этого, хотя я вижу, и это заставляет холодную, скорбную тварь внутри меня отрастить зубы. Этот тихий, болезненный вдох — он разрубает пополам ту слабую грань чувств, которая еще оставалась между нами.

Он холодно кивает мне, прежде чем отвернуться и указывает на оркестр.

— Играй, — требует он, и я помню, что именно таким голосом он разговаривал с Феррисом.

Это голос Босса.

Или, возможно, когда-нибудь Короля.

Он раздраженно указывает на толпу.

— Танцуйте. Празднуйте. Развлекайтесь. Через неделю одна из вас станет будущей королевой Королевства Эстал.

И вот так просто начинаются празднества.

Я стою неподвижно, ерзаю, когда взгляды падают на меня и отводятся от меня. Люди смешиваются, но очевидно, что их главная тема обсуждения: я. Я осматриваю комнату в поисках Тейлиса и Гретты, но они исчезли. Мои глаза следят за Кристеном, который поднимается по винтовой лестнице на балкон.

Сестра вцепляется в его руку, когда он подходит к занавесу за ее спиной. Он стряхивает ее с себя и сердито шепчет что-то ей на ухо, прежде чем отодвинуть штору и исчезнуть.

Принцесса замечает, что я пялюсь, и бросает мне презрительную усмешку, прежде чем раздвинуть шторы и потопать за ним.

Кто-то сильно врезается в меня.

Я поворачиваю голову и вижу женщину-воина, которая напала на меня.

Она перевязала руку и, похоже, совсем не пострадала от раны.

— Ой, извините. Я вас не заметила, — говорит она и хлопает ресницами.

Я закатываю глаза, затем перевожу взгляд на девушку рядом с ней.

Сера.

Я вспоминаю, женщина сплетничала о Кристен на улицах.

Логично, что эти двое были бы как горошины в стручке. Они обе чертовски раздражающие.

— Не то чтобы тебя это волновало, но я Хармони, — представляется женщина. Затем она указывает на Серу. — Это моя младшая сестра, Сера. Мы сестры Эверкор.

Я прищуриваю глаза.

Почему она произносит это так, как будто это должно буквально что-то значить для меня?

— Ты права, — отвечаю я, — мне все равно.

Хармони ощетинилась и сжала кулаки.

Тем временем Сера хранит молчание, что является значительным достижением для нее. Кажется, она хочет позволить своей старшей сестре взять бразды правления разговором в свои руки.

Хармони скрипит зубами.

— Несмотря на твое вопиющее неуважение, у тебя есть навыки и мужество. Нам это понадобится на нашей стороне в этом турнире.

Я поднимаю бровь. Это был чертов комплимент?

— Я должна объяснить тебе это по буквам? — спрашивает Хармони, заметив мое замешательство. Она усмехается. — Мы хотим, чтобы ты присоединилась к нашему союзу.

У меня вырывается смешок, я думаю, что она шутит. Затем я выпрямляюсь от ее гнева.

— Смысл в том, чтобы завоевать Кристена, не так ли? Зачем я тебе понадобилась?

Хармони и Сэра обмениваются растерянными взглядами.

— Что? — спрашиваю я.

Сера, наконец, приходит в себя.

— Никого не волнует завоевание благосклонности Кристена. Ты что, не понимаешь, что такое турнир?

Я неловко прочищаю горло. Жар приливает к моим щекам от смущения.

Хармония упирается.

— Как ты могла, по крайней мере, не узнать, цель турнира, которому ты посвятила свою жизнь?

— Прости, скажи это еще раз, — выпаливаю я.

Сестры Эверкор обмениваются еще одним взглядом, на этот раз озабоченным.

— Этот турнир — битва не на жизнь, — медленно произносит Хармони.

Сера морщится.

— Мы заключаем союз, который поможет нам пройти до конца.

Но потом, ну… — она отводит взгляд от сестры.

— Мы все должны убить друг друга? — спрашиваю я.

Паника нарастает в моей груди. Я знала, что турнир потребует сражений друг с другом, но я думала, что это будет просто до тех пор, пока другой человек не уступит, а не до тех пор, пока он не умрет.

— Какой в этом смысл?

Я перевожу взгляд с одной на другую, затем обвожу взглядом всех остальных воительниц в комнате.

— Это имеет смысл, если подумать, — объясняет Хармони. —

Наследнику Судьбы нужен защитник. Королева, которая также может быть телохранителем. Таким образом, он сможет выйти на свет божий и начать свое правление.

— Турнир выявляет сильнейших из нас, в то же время устраняя все будущие угрозы трону, — продолжает Сера за свою сестру. — Только Роялистские семьи, подобные нашей, имеют возможность оспорить трон, но вызов никто не бросит, если все единственные наследники семей были убраны друг другом.

— Это… — начинаю я.

На самом деле это безумно умно.

Я сжимаю губы в раздумье.

— Значит, вы двое всю свою жизнь готовились умирать?

— Нет, — немедленно настаивает Хармони, ее тон убийственный.

— Мы всю нашу жизнь учились умирать за