Хозяйка сладкой тюрьмы - Селена Гелата

Сегодня я была вне себя от радости, ведь хоть кто-то еще ходил ко мне, и это был не особый клиент, хотя и их я больше не видела у себя. И теперь единственным моим покупателем стала эта женщина, приходя вновь и вновь, и каждый раз она брала что-то новое, но отчаяние кошкой скреблось во мне, ведь так не могло продолжаться.

Кто открыл магазин? Почему все мои постоянные клиенты резко ушли туда? Возможно, это была магия? Иного объяснения у меня не было. Но теперь я буквально работала ради старушки.

Деус и Раф поддерживали меня как могли, но их расследования не принесли пока никаких плодов. Рел уже не вздыхал, что приходилось убираться каждый день в два раза больше прежнего, а Марлад не испускал подозрительных шуточек.

Я писала письма Изольде и Харону, объясняя ситуацию, но получила лишь два письма в ответ. Изольда сказала, что в их ковене происходит чертовщина из-за одной ведьмы, все верховные пытаются найти мерзавку, что начала ставить опыты на людях, поправ законы равновесия. А Харон прислал лишь пару строк: «Прости, душенька. Прибавилось работы. Напишу, как смогу».

Сидя за столом кухни, я не знала, что делать. Это был крах моего детища, моего творения, двигающего мою жизнь.

Днем нового дня женщина вновь пришла, но в этот раз не с пустыми руками. Она несла корзинку, из которой шел приятный аромат карамели и яблок. Она радостно улыбалась, а я пыталась натянуть хоть какое-то подобие улыбки, чтобы скрыть свои потухшие глаза.

— Деточка, ты сегодня плохо выглядишь, — позвала меня Агата, как потом представилась она мне, — Тебе бы отдохнуть.

— Что вы, Агата, какой уж там отдых? Я работаю только ради вас, — улыбнулась я наконец. При взгляде на женщину мне становилось нехорошо, ведь было такое чувство, что она лишь хорошела день ото дня. Даже седины в её волосах стало меньше, но я списывала всё на краску для волос, которая отлично маскировала признаки старости, да и крема можно было купить, которые творили чудеса с морщинами.

— Всё же интересный у тебя дом, а какой сад, — при упоминании сада я поморщилась, ведь он всё еще стоял разрушенным после прихода Уриэля. Мне банально не хватало времени, чтобы вновь прорастить там траву и цветы, — Смотри, что я тебе принесла. Сама сделала.

Она сказала это так гордо, а внутри меня зашевелился червячок интереса.

— Это яблоки в карамели? — спросила я не глядя, и женщина кивнула с, как мне показалось, надменностью. Еще не пришло время яблок в карамели, которые я делала раз в год, — Вы хотите, чтобы я попробовала?

Взяла я первое яблоко в руки, когда увидела уверенный кивок. Я уже поднесла яблоко к губам, когда услышала:

— Конечно, деточка, я хочу запустить их в своём магазине, чтобы понять, понравятся ли они моим покупателям, — сказала она, а я открыла рот, чтобы откусить слой карамели. До меня не сразу дошло сказанное, как и следующие слова после, — Не зря ведь я отняла их у тебя.

Мои зубы уже почти коснулись яблока, когда между мной и женщиной ослепительной вспышкой появился Рафаэль. Он отбросил щитом женщину, а я со слезящимися глазами вскрикнула и выронила яблоко.

— Рафаэль! Снаружи, — хрипло каркнула я, подавившись слюнями. Раф кивнул и нас перенесло в разрушенный сад.

— Что ты делаешь, ведьма? Я пытался найти тебя в твоём магазине, а оказывается, ты постоянно приходишь к Роуз. Ты уже забрала клиентов. Тебе мало? — тихим гортанным голосом спрашивает Рафаэль, а я понимаю, что голова подозрительно стала кружиться.

Пазл в голове складывался. Открытие другого магазинчика. Уход моих покупателей. Агата приходила лишь в обед. Изольда говорила о ведьме в ковене, а у Харона прибавилось работы.

— Ты убивала людей, давая им сладости?! — в ужасе закашлялась я, оседая на землю в саду.

— Роуз, — услышал звук падения Раф и хотел обернуться, но я крикнула, чтобы он хватал ведьму.

— Не только убивала, но и создавала им кошмары, чтобы продлить свою жизнь, — ехидно сказала Агат, — а тебе, Розалетта, давно пора покинуть этот Дом. Ты же не знаешь, сколько секретов он хранит, но я уже позаботилась о Древе, если уж ты не можешь. Да и должна была отравиться аконитом давно, хоть сейчас подействует, как надо.

— Что ты сделала? — пытаюсь спросить я, но голос не слушался меня, и из горла доносятся лишь хрипящие звуки. Рафаэль повернул голову ко мне, его лицо потеряло все эмоции, после чего сад взорвался вспышкой света, которая поглотила всё вокруг.

И это последнее, что я увидела перед тем, как мои глаза закатились.

Глава 19. Древо смерти

Мне снился сон о том дне, когда Деус только привел меня в этом место.

Окровавленная, с начавшими розоветь волосами и странным фиолетово-розовым кулоном, с опустошенным взглядом, ожогами и безэмоциональным лицом я стояла напротив пустынного дом около огромного ствола дерева.

Я окинула его взглядом, сразу узнавая, что это. В сердце защемило, а из глаз невольно потекли слезы, напоминая, что мне больше нет туда места. Раньше я видела лишь верхушку Древа, теперь же могла лицезреть лишь ствол. Я думала, что вскоре я опущусь еще ниже, видя лишь его корни.

Во многих культурах и легендах строение мира у людей ассоциировалось со строением дерева, корнями уходящего в нижние миры и верхними ветвями поддерживающего небеса, обитель богов.

Некоторые народы писали, что великих Древ существует два. Древо Жизни олицетворяет собой процесс творения и строения мира, начиная от божественной творящей сути и заканчивая материальным воплощением. И второе, Древо Смерти, являлось отражением и искажением первого. Оно состояло из того, что соответствует демоническим сущностям и негативным аспектам мира.

Благодаря наполненности Древа Смерти, которое хранила в себе полную отдаленность от мира и божества, раздельность внутри себя, максимальное отрицание всего и полное одиночество, можно было создавать свои миры в абсолютном холоде и пустоте. И Пути, которые вели оттуда, могли привести тебя куда-угодно.

В реальности всё было не так. Существовало лишь одно дерево. И оно было единственным Древом, которое олицетворяло Равновесие миров. Верхушка была в божественных пантеонах, а низ уходил глубоко в самый низ адских пространств.

Но никто никогда не знал, где находится ствол, да и для всех было секретом, как могло лишь одно Древо находится везде и нигде одновременно. И, вот,