Его сладкая малышка - Аля Алая

– Стрит, – открываю свои карты. Одного взгляда хватает, чтобы определить, мой старше.

Лиам расплывается в косой ухмылке.

– Шулер, – каркает противно.

Ну конечно, ты бы что-нибудь еще придумал, идиота кусок.

– Девка наша, а тебе надо бы отдохнуть, – его рука тянется к пистолету. Дальше все быстро. В него пепельницу, прямо в кривое ебало, тому, что сзади, локтем в живот. Только успеваю выхватить биту, как раздается выстрел.

Руку вдоль от запястья до локтя пронзает болью. Твою мать, карма меня настигла, не иначе.

Толкаю стол вперед, выбивая у дезориентированного, покачивающегося Лиама из руки ствол. Оружие скользит по столу прямо мне в руки.

Пока не опомнился тот, что был за мной, хватаю оружие. Ну, я же говорил, тормоз. Такого с собой на дело брать можно только для того, чтобы менты быстрее замели. Как вариант, скинуть его отдуваться за всех.

Отскакиваю к стене, где, сжавшись, сидит Инна. Кивком командую ей подняться.

– Kiko ta pasando aki? Bo ta loko, imbécil? E a bai sinku minüt …* – верещит на своем толстяк в дверях. Глаза выпучены, у рта пена. Хрен его знает, что говорит.

– Мы уходим, – перевожу на него пистолет. – Это, – указываю дулом на бабки и барахло на столе, – за беспокойство.

Мужик явно кипит. Мозг свой напрягает, просчитывая, что дальше делать. По-хорошему, ему нас отпускать не с руки. Возможны неприятности с полицией. В то же время у меня пушка. Прозвучал всего один выстрел, значит в стволе еще пять патронов.

– Никаких копов, – привожу еще один довод.

– Русские, – он в бешенстве машет рукой, – валите! – На кучу злых придурков смотрит зверем. – Нашли, дебилы, с кем связаться. Русская мафия.

Мафия…. Пусть хоть так.

Тесню Инку на выход, угрожая всем пушкой. Толстяк отваливает в сторону.

В баре на нас смотрят без особого интереса, никто не дергается. Будто у них каждый день так.... Инка на деревянных ногах спешит к выходу. По щекам слезы.

Когда поднимаемся на улицу, прячу пистолет за пазуху.

– Идем.

Обнимаю жену за талию. Ее бордовое платье сейчас особенно кстати. Моя кровь впитывается и не особенно привлекает к себе внимание. Пуля задела по касательной, вспорола кожу на поверхности. Жить буду. Часто оборачиваюсь, понимая, что за нами обязательно побегут. Тяну Инку в толпу стихийного праздника, шествующего через дорогу.

Вдалеке, рядом с баром рыщет Лиам с дружками. Осматривается и что-то орет.

Чтоб ты сдох, урод.

Быстро просачиваясь с Инкой через толпу, исчезаем за поворотом. Там вниз по тихой улочке. Еще поворот и еще один. Гул голосов и музыка стихают. Все время оглядываюсь, боясь погони.

Пиздец просто, на что можно напороться по глупости.

Все мое тело до сих пор в адреналиновом раже. Сложно остановиться и не бежать дальше. Но Инке тяжело, она и так бедная, из последних сил успевает за мной.

– Тише, – прячу нас в каком-то темном углу. Рядом жилые дома, мы под нависающим цветочным козырьком. Свет от фонарей сюда не долетает.

– Прости, – Инка цепляется в мои плечи, – прости, я такая дура. Зачем я туда пошла только? Влад, мне страшно.

– Все закончилось, – прижимаюсь к ней сильнее. Мне нужно немного времени, чтобы прийти в себя, начать нормально соображать. В заднем кармане разрядившийся телефон, про который я забыл. У Инки тоже не рабочий, даже если она его нашла. А такси вызвать надо.

– Они бы нас убили, – срывается жена на истерику. Утыкает лицо мне в грудь, рыдает, не останавливаясь. Понимаю, что ей нужно сбросить эмоции и терпеливо жду.

Не могу себя остановить, все время глажу ее волосы. Вдыхаю запах кожи, смешанный с духами. Как же я ее люблю. Нежно целую во влажную щеку, в висок, губы. Только моя девочка, ни одному подонку не позволил бы к ней прикоснуться.

– Спасибо тебе, спасибо, что за мной пришел. Боже, я бы сама не справилась, – Инка ловит мои губы и целует в ответ. На языке появляется соленый привкус ее слез. – Спасибо, спасибо, спасибо. Я такая дурочка, прости.

– Инна все хорошо, – сжимаю ее хрупкое божественное тело в своих руках. Стоит только в голове появиться мысли, что Инки могли касаться против воли. Эти четверо, боже. Вернуться и убить их. Взять и прострелить бошки уродам.

– Ты лучше всех, ты мой… герой, – под майку забираются Инкины ладони. На адреналине шибет не только меня.

Обхватываю окровавленной ладонью ее лицо, заставляя посмотреть в глаза. Рану сейчас совсем не чувствую. Целую Инку медленно, вжимаю в шершавую стену.

Хочу секса с ней. Прямо сейчас.

В глазах у Инны столько восхищения, что я схожу с ума. Моя. Только для меня.

Ни для кого и никогда я не был героем, спасителем. Все и всегда решали деньги. Сейчас понимаю, как мало решения одного финансового вопроса. Как важно делать для человека рядом настоящие реальные поступки. Быть для него чем-то большим, чем банкомат.

Торопливо расстегиваю ширинку и спускаю брюки. Инкины ноги закидываю за спину. Подсаживаю ее повыше и сдвигаю треугольник трусов в сторону. Целую, насаживая на себя. Ни о какой вялости члена сейчас нет речи. С ней стоит колом.

– Ох, Влад, люблю тебя, – шепчет, как заведенная, обнимает и целует, где дотягивается.

Между нами искрит, тела тянутся друг к другу, словно магниты, пытаясь склеиться. Толкаюсь мощно, выбивая хриплые стоны. Сжимаю ягодицы, кусаю через ткань платья нежную грудь.

Не знаю, как я выкручусь с бабками. Даже если нахер пошлет, все равно не отпущу и никому не отдам.

– Выиграл тебя в карты, пиздец, – хриплю Инне в рот, кончая.

– Выиграл, – соглашается. – Влад, тебя же ранили!

– Ммм, опомнилась…

– Давай в больницу. И полицию нужно вызвать. Наверное.

– Никого мы вызывать не будет. Любое разбирательство – это время. У нас медовый месяц и я не хочу потратить его на суды и разборки.

Учитывая, что у меня поддельный паспорт, мне вообще не стоит светить своим фейсом рядом с правоохранительными органами. Если афера раскроется, сяду я надолго.

– Тебя ранили.

– Царапина. На вилле где-то была аптечка. Подлатаешь меня. Тебе не впервой, так, малыш?

– Мне страшно, что они нас могут найти.

– Не найдут. В нашем районе им делать нечего. Оставшиеся три дня побудем на вилле, хорошо?

– Да, как скажешь, – Инна добирается до моей руки. Касается нежно, пытаясь понять, насколько все плохо.

– Потом, нам нужно идти.

Покинув укрытие, мы медленно продвигаемся по улицам, пока не находим скучающего таксиста с пустой машиной. Садимся назад, стараясь не привлекать