Попала! Проверка на истинность - Мария Минц

– Кто ты? – с непривычной для себя робостью спросила я. Вместо ответа незнакомец замер, одним движением руки притянул меня ближе. Коснулся моего подбородка, заставив поднять голову, наклонился ближе. В прорезях маски загорелись призрачно-серебряные глаза…

…Я почувствовала его горячее дыхание на своих губах и несмело, не веря в то, что делаю, потянулась вперёд. Сердце грохотало, как безумное, и…

– Василиса!

– Да… – неслышно выдохнула я, всё ещё находясь в мире сна. Незнакомец застыл.

– Василиса! Проснись!

Моей руки коснулось что-то мягкое. Сон померк и рассыпался на осколки.

Я распахнула глаза и увидела прямо перед собой не прекрасного незнакомца из сна, а плюшевую крысу, чей нос почти уткнулся мне в щёку.

«Тивадай! – в ярости обрушилась я на него, – у тебя вообще совесть есть?! Ночь за окном, все спят давно!»

И правда. Со стороны кроватей моих соседок неслось мирное посапывание.

Крыса затрясла головой:

– Скорее! – настойчиво возопил Тивадай, и я с удивлением распознала в его голосе панические нотки, – быстрее за мной! Тут такое происходит!

Глава 26

– Такое – это какое? – недовольно проворчала я, спросонья забыв, что с призраком мы общаемся мысленно. Очень не хотелось выползать из-под тёплого одеяла и ужасно хотелось завернуться в него и вернуться обратно, в тот дивный сон, – отстань!

Но крыса-Тивадай, похоже, твёрдо вознамерилась всеми силами помешать мне это сделать. Она кое-как вскарабкалась на одеяло и принялась кататься по мне, как плюшевая колбаса, приговаривая:

– Вставай, вставай, вставай!

Поняв, что вредный дух от меня не отстанет, я выкарабкалась из-под уютного одеяла, накинула на плечи плед и сердито спросила:

«Ну? И куда бежать, кого спасать?»

Крыса-Тивадай кубарем скатилась с кровати и неуклюже поползла по направлению к двери. Её маленькие мягкие лапки скользили по ворсу ковра, и я, сжалившись, подхватила её на руки.

– Выйди за дверь, – вместо благодарности нетерпеливо проскрипела крыса, – только не шуми.

Я выполнила её просьбу. Приоткрыла входную дверь, выглянула наружу и остолбенела.

Все три комнаты в нашей башенке выходили в общую круглую гостиную, откуда вела ещё две двери – в ванную комнату и на выход. В этой гостиной стояло два больших дивана, книжный шкаф и низенький столик. Обычно ночью на столике горел тусклый жёлтый ночничок, но теперь он был погашен, и гостиная была бы вовсе погружена во тьму, если бы не два высоких стрельчатых окна, рассеивающих голубовато-белёсый призрачный свет.

Сначала я не увидела ничего криминального. Гостиная выглядела как обычно, всё находилось на своих местах…

– Вон она! – прошипел Тивадай в моей голове, – неужели не видишь?!

«Кого?» – сердито спросила я и тут же получила ответ на свой вопрос.

То, что я сначала приняла за большую диванную подушку, чуть шевельнулось. Я поняла, что на диване сидит, скорчившись, чья-то фигура, но чья, рассмотреть не получается.

– Хватай её! – надрывался Тивадай, – Скорее! Пока не сбежала!

Ну уж нет. Фигушки. Никого хватать, не разобравшись, я не буду. А если это какой-нибудь тёмный маг, который только чихнёт, и от меня кучка пепла останется? Отмахнувшись от истерически верещащей в голове крысы, я – для начала шёпотом – позвала:

– Эй! Кто ты?

Фигура явственно взрогнула, но отвечать не торопилась. Вместо этого она принялась бочком-бочком сползать с дивана, явно нацеливаясь в сторону двери на выход.

Или ванной? Но вряд ли она помыться хочет.

– Э-эй! – уже громче протянула я, выйдя в гостиную, – просто ответь! Я тебе ничего не сделаю!

Ну да, ну да. Эта фигура явно боится меня больше, чем я её, вдруг промелькнуло в голове. Что-то такое я слышала от тётки, когда наотрез отказывалась собирать колорадских жуков, которых боялась до визга.

Хотя непохоже, что незваный гость (или гостья? Тивадай говорит, что это «она») собирается нападать.

– Эй! – совсем громко рявкнула я, окончательно осмелев, – подай хоть какие-то признаки жизни!

И шагнула вперёд. В ту же секунду фигура скатилась на пол и вихрем метнулась к входной двери. Я одним прыжком очутилась на середине гостиной, протягивая руку, чтобы задержать её.

Фигура крутанулась вокруг своей оси, сделала резкое движение, будто швырнув что-то мне под ноги.

– Берегись! – шелестяще завопил Тивадай. Я немедленно шарахнулась назад; что-то хлопнуло, и гостиную окутал густой болотно-зелёный туман. Ноздри забила влажная затхлая вонь, словно кто-то высыпал на пол гору мокрого заплесневелого белья.

Я закашлялась и замахала перед лицом руками, чтобы хоть как-то разогнать туман.

– Цуфан зефирас! – гавкнул Тивадай, – скажи “цуфан зефирас”!

«Чего?»

– Скажи “цуфан зефирас” и нарисуй в воздухе спираль, – раздражённо повторил дух, – быстро!

– Ц-цуфан зефирас, – послушно повторила я эту белиберду и изобразила перед собой если не спираль, то кривую колбасу точно.

Рука потеплела. В комнате повеяло свежим воздухом и стало прохладнее, будто я открыла окно нараспашку. Туман начал рассеиваться, и через несколько минут исчез вовсе.

Офигеть! У меня, похоже, впервые получилось осмысленное заклинание! Я приосанилась. Кажется, я всё-таки могу хоть что-то наколдовать.

Только фигура тоже испарилась. Мы с Тивадаем стояли посередине гостиной одни. Точнее, стояла одна я, а плюшевая крыса валялась у меня на сгибе локтя кверху пузом.

– Что это было? – изумлённо спросила я, озираясь, – а самое главное – куда делась?

Крыса, кряхтя, перевернулась и уставилась на меня снизу вверх пуговками глаз.

– Я её лица не разглядел, – сердито сказал Тивадай, – вот если бы кое-кто сразу встал, можно было бы задержать и допросить. Одно могу сказать с уверенностью: это был человек.

– Значит, это всё-таки была «она», – хмуро уточнила я, слабо представляя себе перспективы допроса, – и чем же эта «она» таким занималась, что ты навёл суету?

– Я уловил эманации запретной магии, – буркнул Тивадай, – не берусь сказать точно, но это было похоже на заклинание, которое может быть использовано для двух вещей. И ни одна не может считаться хорошей новостью.

От его слов, да ещё и произнесённых таким замогильным голосом, меня продрал мороз по коже. Мало того, что в гостиную пробрался кто-то непонятный, так ещё и это!

– Каких? – в панике спросила я.

Глава 27