Внезапное соблазнение - Дженнифер Фэй

Они вошли в кабинет, и королева села на диван.

Сесилия напротив нее — на стул.

— Что ты хотела?

— Выпьешь чаю?

Сесилия с трудом сглотнула. Она вспомнила слова матери о том, что трудные разговоры лучше всего вести за чашкой чая или кофе.

— Да, пожалуйста.

Когда чай был налит и в него добавили сахар и сливки, королева спросила:

— Как ты себя чувствуешь?

— Отлично.

Утренняя тошнота прошла, но прямо сейчас Сесилия чувствовала себя не особенно хорошо. Она нервничала и ждала, пока мать перейдет к сути разговора.

Королева разглядывала ее:

— Ты совсем не похожа на себя с тех пор, как вернулась. Я думала, что поездка в Рим взбодрит тебя, но ты по-прежнему бледная. Наверное, мне стоит еще раз позвонить доктору.

— Нет. Не надо. Я редко бывала на солнце. — Она сидела под большим зонтом у бассейна.

— Твоя сестра сказала, что ты не была ни на одном мероприятии.

— Я не знала, что должна на них ходить.

— Я просто думала, что тебе наскучит вилла и ты захочешь развлечься.

— Мне нужно было прочесть несколько книг.

Мать посмотрела на ее одежду:

— Не похоже, что ты шила. Ты явно не переделывала свои наряды. Я знаю, у тебя талант к моделированию.

— Да? Ты не говорила об этом раньше.

— Мне казалось, что мои дети читают мои мысли. Мне придется больше разговаривать с ними. — Она отпила чаю. — Почему же ты не шила?

Сесилия пожала плечами:

— Мне не хотелось.

— Хочешь, я прикажу купить в твою комнату новые шторы и покрывала? Что-нибудь яркое. Я знаю, как ты любишь насыщенные цвета.

— Спасибо, не надо. — Вдохновение покинуло ее, и она не знала, когда оно вернется.

— Сесилия, что тебя тяготит?

С трудом сглотнув, она расправила плечи и слегка приподняла подбородок. Потом посмотрела матери в глаза:

— Я беременна.

Королева и бровью не повела. Выражение ее лица не изменилось. Сесилия даже подумала, что та не дышит.

— Мама, я беременна.

Королева моргнула:

— Я услышала тебя. Я полагаю, это произошло, когда ты была во Франции?

— Да.

Ее мать была настолько спокойна, что Сесилия занервничала сильнее.

— Отца ребенка зовут Антуан?

— Как ты узнала?

— О нем говорили в новостях, и он приехал сюда, чтобы повидаться с тобой, на следующий день после твоего возвращения.

— Почему я узнаю об этом только сейчас?

— Потому что я не хотела, чтобы твоему выздоровлению что-нибудь мешало. Ты не упомянула о нем, и я решила, что он не важен для тебя. Иначе ты бы предупредила персонал, чтобы его впустили. Этот Антуан Дюпре любит тебя?

Сесилия покачала головой:

— Он разыскал меня только потому, что чувствует себя ответственным за ребенка.

— Он знает о ребенке?

Сесилия кивнула:

— Мы узнали об этом накануне поездки в Париж. Но он сказал мне, что не хочет детей.

— Возможно, он передумал.

Она снова покачала головой:

— Вряд ли.

— Известие, что будешь родителем, иногда шокирует. Помню, как я сказала твоему отцу, что беременна твоим братом. Это было за несколько дней до нашей свадьбы, и он не ожидал, что так скоро станет отцом. Ему потребовалось время, чтобы смириться с этой идеей, а потом он обрадовался. Возможно, именно так произошло и с Антуаном.

Сесилия уставилась на мать. Правильно ли она ее расслышала? Конечно нет. Ее мать — мастер приличия, порядка и этикета.

— Не удивляйся! — сказала королева. — Не ужели вы, молодежь, считаете, что только вы испытываете желание? Твой отец всегда был страстным любовником.

— Мама! — Щеки Сесилии покраснели.

Королева никогда не говорила таким образом.

Сесилии казалось, будто она попала в какой-то сон и не может проснуться.

Мать улыбнулась:

— А я-то думала, ты уже взрослая. Ты не хочешь дать Антуану еще один шанс? Я знаю, ты ему очень дорога.

— Почему ты так решила?

— Как только он появился во дворце, я собрала о нем сведения. А потом он появился на ужине по случаю награждения, и мои люди сказали, что он весь вечер не сводил с тебя глаз. Он очень тебя любит. — Королева проницательно посмотрела на Сесилию. — И ты его любишь. Твои чувства написаны у тебя на лице.

— Но я не знаю, отвечает ли он мне взаимностью. Я так боялась снова пострадать, что прогнала его, не выслушав.

Ее мать взяла чашку, но прежде, чем сделать глоток, сказала:

— Я приказала подготовить самолет. Твои телохранители наготове. Тебе пора поговорить с Антуаном.

Сесилия не верила своим ушам.

— Ты не будешь мне мешать?

Мать поставила чашку на блюдце, так и не выпив чаю.

— Мне хватает ума учиться на своих ошибках. Я поссорилась с твоим братом, когда он влюбился в Индиго. И он отстранился от меня. Мы по-прежнему не до конца наладили наши отношения. Я не хочу такого с тобой.

Иногда мать действительно удивляла ее. Сесилия встала. Королева сделала то же самое и улыбнулась.

— Спасибо за понимание.

— У меня нет особого выбора. Нашей семье достаточно одного скандала. Теперь иди, Сесилия! Мне надо работать.

Подойдя, Сесилия поцеловала мать в щеку и обняла. Королева обняла ее в ответ.

— Я люблю тебя, мама.

— Я тоже тебя люблю. А теперь иди и будь счастлива!

Сесилии не пришлось повторять дважды. Ее багаж был в коридоре. Взяв его, она быстро вышла на улицу. Ей нужно успеть на самолет и вернуть любимого мужчину.

Глава 18

Антуан ужасно соскучился по Сесилии.

Именно поэтому он полетел в Австралию со своим детективом, чтобы найти отца и потребовать объяснений, почему тот не воспитывал его. Антуан не допускал, что у его отца найдется достойное объяснение своего отсутствия, но он был готов его выслушать.

Они начали с адреса из письма. Детективу удалось восстановить первоначальный адрес. Нынешний житель дома понятия не имел, кто написал письмо. Им назвали имена предыдущих владельцев. Чтобы их разыскать, потребовалось время. Семья утверждала, что в год рождения Антуана они не владели домом, но у них был документ с фамилией предыдущего владельца.

Через две недели Антуан вернулся во Францию. Ему было интересно, как поживает Сесилия и вспоминает ли о нем. Он много раз хотел позвонить ей и сказать, как сильно любит ее, но не позволял себе такой роскоши. Она уже отвергла его. Воспоминание об этом по-прежнему сильно ранило.

Ему нужно время, чтобы приспособиться к жизни без нее. Антуан наконец решился продать поместье. Теперь он будет жить в Париже, а не бродить в одиночестве по старому замку.

Входя на