Самодовольный наглец - Джанин Инфанте Боско

Оторвав от них взгляд, я принимаюсь за ее второй женский ботинок. Затем поднимаю обе ее ноги и оборачиваю их вокруг своего торса. Обхватываю грудь рукой, проводя большим пальцем по соску.

— Ты чертовски идеальна, — говорю я, крепко сжимая холмики. — Так чертовски идеальна.

Антониа стонет в ответ, и я наклоняю голову, чтобы вобрать в рот сосок и подразнить его языком и зубами. Девушка выгибается навстречу и вскрикивает, когда я перехожу к другому, подвергая его той же сладкой пытке. От трения щетины и покусываний грудь краснеет к тому времени, когда я, наконец, отстраняюсь, чтобы глотнуть воздуха.

Я снова завладеваю ее ртом, крепко целую и опускаю девушку обратно на матрас, разводя ее ноги в стороны. Снять с нее кожаные штаны само по себе будет непросто, но я готов принять этот чертовски великолепный вызов.

Встав, я делаю шаг вперед и упираюсь коленями в край матраса, наклоняюсь над Антонией и просовываю пальцы под резинку ее брюк.

— Подними бедра, — приказываю я.

Сжимая в кулаке одеяло, она выгибается всем телом. Попка приподнимается над матрасом, и я медленно стягиваю кожаные брюки Антонии, обнажая тонкий кусочек кружева, прикрывающий самую сладкую часть ее тела.

— Господи, — хриплю я, заставляя себя сосредоточиться на текущей задаче. Как только я снимаю штаны, то сразу раздвигаю ее ноги еще шире и подношу два пальца к обтянутой кружевами киске. — Насквозь мокрая…, — скольжу пальцами вверх и вниз по щели. — Насколько тебе дороги эти трусики?

— А что? — задыхается Антониа.

— Я их сейчас разорву.

Не даю ей шанса ответить и просовываю пальцы под кружево, сдвигая его в сторону сильным рывком. Ткань рвется, я опускаюсь на колени и прижимаюсь ртом к обнаженной киске. Медленно облизываю ее, проводя языком по клитору.

— Черт возьми, да! — кричит Антониа, когда я закидываю ее ноги себе на плечи. Схватив ее за ягодицы, притягиваю девушку к своему рту. Толкаюсь языком все глубже и глубже, а Антониа сама приподнимает бедра и насаживается на мой язык, преследуя кайф, который отчаянно хочет почувствовать.

Прежде чем она достигает пика, я отстраняюсь и поправляю разорванные трусики, используя кружево в качестве инструмента трения, и возвращаю пальцы к клитору, потирая его медленными движениями.

— Ты убиваешь меня, Пирелли, — хнычет Антониа. — Хочу еще твой рот, я была почти у цели…

— Пока нет.

— Но…

— Ноги шире! — рычу я, убирая пальцы. Наконец я сдаюсь и подношу пальцы ко рту, высасывая дочиста. Ее вкус взрывается у меня на языке. Если бы я мог зарыться между ее ног и наслаждаться им каждый день до конца своей жизни, я бы умер счастливым человеком.

— Марко!

Я качаю головой, с влажным хлюпаньем разжимая пальцы. Опускаю руку на пояс джинсов, когда наши с Антонией взгляды встречаются.

Я, бля*ь, больше не могу этого выносить.

— Шире, Антониа, — приказываю я, расстегивая пуговицу на поясе. Стягивая джинсы с ног, я отбрасываю их в сторону и обхватываю член поверх боксеров, наблюдая, как Антониа пятками впивается в матрас, сильнее раздвигая ноги. Она проводит рукой между ног и отодвигает порванное кружево в сторону. Затем не сводя с меня глаз, вставляет два пальца в свою киску.

— Раз ты не…

— Убери пальцы! — рычу я.

— Но…

— Вытащи пальцы, Антониа.

Она подчиняется, и я сжимаю ее запястье, подношу ее пальцы ко рту и посасываю их. Дыхание Антонии прерывается, когда я вытаскиваю их изо рта и прижимаю к ее губам.

— Открой рот, куколка. — она даже не колеблется, приоткрывает губы, и я засовываю пальцы ей в рот. — Моя девочка, — шепчу я, наблюдая, как ее щеки вваливаются, и она сосет их.

Она будет чудесно выглядеть с моим членом во рту.

Чертовски прекрасно.

Терпение, чувак.

Иначе это убьет тебя.

Разрушит нахрен.

Антониа кружит языком вокруг моих пальцев, и я медленно вытаскиваю их из ее рта.

— Боже, ты просто загляденье, — хриплю я.

Охрененно красивое зрелище.

Девушка сжимает мой член поверх боксеров.

— Пожалуйста, — умоляет она. — Я не могу больше ждать.

— Скажи, чего ты хочешь.

— Разве это не очевидно? — она обхватывает мошонку через черную ткань.

— Я с тобой еще не закончил, — возражаю я, прикусывая ее сосок.

— Ты доказал свою точку зрения…

— Неужели? — язвительно спрашиваю я, прижимаясь к ее груди.

— Да! — кричит Антониа, опуская мои боксеры и высвобождая член. Ее пальцы смыкаются вокруг него, а мои губы застывают вокруг ее соска. Закрыв глаза, позволяю себе на мгновение насладиться прикосновениями, прежде чем накрываю ее руку своей, направляя вверх и вниз вдоль ствола, а затем отталкиваю ее.

— Марко!

— Перевернись, — требую я, стягивая боксеры. Как и мои джинсы, они улетают куда-то на пол. Антониа хмурится, когда смотрит на меня в ответ. — На четвереньки, Антониа. Сейчас же.

Ее глаза загораются от возбуждения, и я наблюдаю, как она переворачивается, открывая мне захватывающий вид на задницу. Член дергается, когда девушка принимает позу, встав на колени и приподнимаясь с матраса.

Я забираюсь на кровать позади нее. Просовываю руки между ее ног, раздвигаю их и опускаюсь спиной на матрас так, что моя голова оказывается как раз под щелочкой. Обхватываю бедра Антонии, а она смотрит на меня сверху вниз. Закрыв глаза, провожу языком по кружеву.

— Хочешь кончить? — спрашиваю я.

Она кивает, и я сдвигаю ее трусики в сторону.

— Тогда объезжай мое лицо, пока не кончишь, красавица.

Глава 15

Антониа

Марко не нужно повторять дважды. Я опускаюсь на его жаждущий рот, крепко обхватываю пальцами кованое изголовье кровати и медленно покачиваюсь на его языке. Нахождение сверху позволяет уловить оргазм без осечек. Марко больше не дразнит меня и не может довести до пика, чтобы потом украсть мое удовольствие. Я сама контролирую ситуацию, и мне все нравится.

Щетина.

Игривые покусывания.

Томные движения языка и давление на клитор.

Абсолютно все.

Чем быстрее я объезжаю его, тем более безумной становлюсь. Каждый чувствительный нерв оживает, и мне кажется, что внутри меня взрывается фейерверк. Я пытаюсь замедлиться, чтобы насладиться ощущением, но не могу — нахожусь во власти своего удовольствия.

Марко, должно быть, чувствует это, потому что одним резким движением обхватывает мои бедра и тянет меня вниз с такой силой, что у меня подгибаются колени, и я обнаруживаю, что фактически сижу на его лице. Мое тело подчиняется его языку, и я кончаю быстро и жестко, разрываясь на части от удовольствия.

Когда кажется невозможным выдержать еще одно прикосновение языка, Марко перекатывает меня на спину. Мой взгляд пытается сфокусироваться и находит