Измена. Новая жизнь - Татьяна Тэя

Я что-то говорю и говорю, пока внезапно не оказываюсь в объятьях Никиты. Тот мягко улыбается, отводя волосы от моего лица и наклоняется поцеловать.

— Я рад, что вы у меня. В это сложно поверить?

— Да!

— А так? — снова целует. — И вот так? — Язык мягко проникает в мой рот, а ладони скользят по спине, привлекая ближе. — Ну как? Лучше верится?

— Лучше, — подтверждаю со смешком и опускаю щёку на грудь Никиты, где ровно бьётся сердце.

Может, стоит поверить этому мужчине и не выдумывать причин против?

— Мне хочется быть самостоятельной, а я опять в зависимости. Теперь от тебя.

— Разве? В чём зависимость выражается?

Правильный вопрос, на который не нахожу ответа, так что прожимаю плечами.

— Не знаю, я так чувствую.

Пальцы ложатся на мой подбородок, чтобы побудить посмотреть в глаза Менделееву.

— Ух, как всё запущенно. Нам срочно надо это проработать, — подмигивает он.

— Юмор психологов?

— Вроде того, — кивает он.

Глава 28

Сегодня четверг, мы в центре психологической помощи, дочь уходит с Алисой Александровной в кабинет, а мы с Никитой остаёмся в холле. Он убедил, что для дочери лучше сменить специалиста. К тому же, по мнению Никиты, это неправильно, вернее, неэтично, продолжать сессии с Алисой, когда между нами произошло сближение. Я пыталась поспорить, но он отмёл все мои аргументы, и, успокоившись, осознала, что, конечно, Никита прав. Так лучше.

«Я всегда рядом. Под рукой, можно сказать, — уверил он. — И, если потребуется, скорректирую действия».

Как удачно, что Алиса Александровна, с которой дочь должна была заниматься изначально, вернулась из внепланового отпуска.

Дома Никита уже поговорил с Алисой, коротко тронул тему её кошмаров, но не углублялся, предпочитая действовать постепенно.

Алисе интересно с новыми людьми, она всегда была коммуникабельной, поэтому с милой женщиной, излучающей тепло и доброту, она уходит без возражений.

— Она спрашивала, когда мы вернёмся домой, — вздыхаю с ощущением груза на душе.

— И что ты ответила?

— Ответила, не в ближайшее время.

Наклоняюсь к кулеру, чтобы налить водички, но руки дрожат, и Никита, забрав стаканчик, наполняет его для меня.

— Со следующей недели у дочери начинается школа, последняя четверть, а мне страшно её отправлять туда. — Признаюсь ему. — Мне всё кажется, что Артём караулит за углом и ждёт подходящего момента, как бы украсть дочь.

— Думаю, он не настолько безумен.

Хмыкаю.

— Ты его недооцениваешь.

— Почему же? — тихо выдыхает Никита. — Он уже, наверняка, получил вызов в суд и ознакомился с обвинениями. Возможно, к нему даже приходили. Его друг потянул его за собой, как подельника. Так что… если не конченный идиот, понимает, что новые проблемы и новые уголовные дела ему не нужны.

Выпиваю воду махом, чуть ли не захлёбываясь. Прекрасно осознаю, это нервное.

Тыльной стороной ладони касаюсь губ, на которых остались капли.

— Я уже ни в чём не уверена.

Никита приподнимает и опускает брови.

— Может, по кофе? — предлагает он. — Сессия всё равно будет длиться ещё сорок пять минут. Тут на вынос рядом есть. Сходим?

— Пошли, — киваю, чувствуя, что мне необходим глоток сырого питерского воздуха.

Но едва выйдя за дверь центра, замираю на полушаге и хватаю Никиту за плечо. Боюсь, что сила ненависти в глазах перегородившего нам путь Артёма оторвёт меня от земли.

— Ну здравствуй, Света, — буквально шипит муж. — Так и знал, что найду тебя здесь. Сегодня же четверг.

Выглядит он мокро и помято. Будто не на машине сюда приехал, а пешком пришёл. Серая куртка нараспашку, а под ней джинсы и свитер, словно на работе не был. Обычно Артём не снимает своих строгих костюмов.

— Как ты нас нашёл?

— Ты совсем дурная? Сама же мне адрес давала, когда звала принять участие в жизни дочери, — хмыкает он. — Провалы в памяти?

Действительно… провалы.

Зато у Артёма память отличная. И день недели верно выбрал, и адрес не забыл.

— Других вариантов поговорить у нас нет, — продолжает он. — Ловко ты выпуталась. Ещё и меня подставила!

— Подставила? — удивлённо переспрашиваю.

Нервный смешок вырывается сам собой.

— Ты серьёзно? Я тебя подставила? А то что ты упёк меня в психушку против воли…

Я разгоняюсь с полушага. Столько ярости давно не испытывала.

— Тихо, — вмешивается Никита, беря мою ладонь в свою. — Не надо, Света. Он того не стоит.

У Артёма перекашивает лицо после этих слов.

— А ты кто такой? — нагло переспрашивает.

Никита спокойно смотрит на Тёму и коротко поясняет:

— Защитник.

— Как мило, — яд так и прёт. — Защитнички нарисовались. Давно у тебя с ним, а? Спите уже?

Морщусь от его слов.

— Изменяешь здесь только ты!

А сама краснею, вспоминая поцелуй на кухне Никиты. Я ведь была готова двинуться дальше. Только дело в том, что в моей голове Артём мне уже не муж. Осталось лишь документально это оформить.

Крепкое пожатие руки Никиты приводит меня в чувство.

— Зачем ты приехал? — бросаю резко.

— Поговорить хотел.

— В суде поговорим.

— Тебе лучше забрать своё заявление, а то хуже будет.

— С чего этой ей хуже будет? — переспрашивает Никита. — Ты только угрожать умеешь? Причём безосновательно. Хуже здесь будет только тебе.

Артём поджимает губы. Видимо, Менделеев попал прямо в цель. Все угрозы мужа — пустая болтовня. Нечем ему крыть. Крепко за него взялись. Решил взять нахрапом, напугать, да не ожидал, что напорется на скалу в лице Никиты.

— Это тебе с рук не сойдёт, — Артём аж трясётся. — Забери заявление.

У меня вырывается нервный смешок.

— С чего бы это?

— Давай полюбовно решать.

— Поздно уже. Полюбовно я тебе предлагала.

— Света, — рычит Артём и делает шаг ко мне.

Интуитивно я прячусь за плечо Никиты. Тот выбрасывает ладонь вперёд и хватает протянувшуюся в мою сторону руку Артёма.

— Притормози, — ледяным тоном приказывает Менделеев.

Таким я его ещё не видела. Никита всегда вежливый, не безобидный, но опасности не излучает, как некоторые мужчины. Однако сейчас я понимаю, если надо, положит на лопатки влёт. Он в прекрасной физической форме.

Вот и Артём пытается оценить противника.

И делает неверные или, возможно, излишне самоуверенные выводы.

— Да пошёл ты! — бросает с пренебрежением и замахивается на Никиту свободной рукой.

Короткое движение, рука Артёма вывернута под некомфортным углом. Он кричит от резкой боли, быстро превращаясь из рычащего цербера в скулящую шавку.

Менделеев притягивает его спиной к себе, затем резко толкает вперёд. Артём по инерции шагает и чуть не падает лицом в асфальт.

— Ах, твою ж… — отплёвывается он. — Я сейчас тебе задам!

Разворачивается и налетает на Никиту. Но тот повторяет трюк,