Зимняя жара - Эмилия Блэр

— Беги, Аарон! Давай! — кричу я ему, поворачиваясь, чтобы задержать мужчин.

Глаза испуганного мальчика расширяются, когда он видит кого-то позади меня и кричит:

— Папа!

И действительно, Стивен пробирался сквозь толпу, на его лице проступает ярость, когда он прыгнул на одного из мужчин, ударив его с такой силой, что тот упал на землю с громким треском.

Я слышу, как он выкрикивает мое имя, страх и ярость, странная смесь застыла в его глазах.

Чувствуя слабость, я падаю на колени, следя за фигурой Стивена, когда он быстро расправляется с другим мужчиной.

Третий пытается отползти, но я загоняю слепящую боль подальше, поднимаю перцовый баллончик и снова брызгаю ему в лицо.

Я слышала вой сирен вдалеке и чувствовала, как Аарон хнычет у моего горла, обвивая руками мою шею. Я поднимаю здоровую руку и успокаиваю его.

— Все в порядке. Ты в порядке. Ты в порядке.

Перед глазами плывет побелевшее лицо Стивена.

Я не могла поверить, что так все испортила.

— Я... мне очень жаль...

Мои губы сами собой сложились в слова, но со мной было что-то не так. Я изо всех сил старалась держаться, старалась не сдаваться, но мое тело слабело с каждым вдохом.

Были ли это слезы в его глазах?

Что со мной не так?

Тело горело.

Оно так сильно горело.

Я попыталась поднять руку, чтобы успокоить этот безумный взгляд, но у меня не осталось сил.

Его губы шевелились, но я ничего не слышала, а потом свет погас.

Кто-то разговаривал.

—...прошло уже три дня! Почему она до сих пор не очнулась?!

Это голос Стивена?

Я открыла рот, чтобы позвать его, но не смогла пошевелить губами.

На самом деле я даже не могла открыть глаза.

Мое тело казалось тяжелым.

— Она в коме. Мы не знаем, как долго это продлится. Пуля попала в очень важную артерию, мистер Таннер. Она все еще в критическом состоянии.

Почему их голоса звучали так приглушенно, словно они под водой?

— Какого черта я тащил тебя сюда, если ты даже не можешь ее спасти!

Почему он кричал на этого человека?

Я никогда не видела, чтобы Стивен так выходил из себя. Они говорили обо мне? Неужели я умираю?

Знакомая маленькая рука обхватывает мою, и я чувствую, как что-то горячее и влажное падает на мою руку, и звучит захлебывающийся голос:

— Пожалуйста, не умирай, Эбби. Пожалуйста! Я буду очень хорошим, обещаю. Я буду есть все овощи и выпивать по два стакана молока в день. Обещаю!

Я слышу приглушенный всхлип, и что-то утыкается головой в мое неподвижное тело.

— Доктор сказал, что если ты не проснешься быстро, то никогда не проснешься. Пожалуйста, не оставляй нас с папой. Я не хочу, чтобы ты уходила.

Слова Аарона доходят до меня, и разрастается боль в груди, когда я изо всех сил пытаюсь сказать ему, что слышу его.

Но мой рот не реагировал на команды мозга.

Мои глаза горели, и я почувствовала, как из них выкатилась горячая слеза.

— Ты должна проснуться, Эбби. Ты должна!

Звук открываемой двери и голос Стивена:

— Пошли, Аарон. Тебе не следует здесь находиться.

Шарканье ног и всхлипы.

— Папа, почему Эбби не просыпается?

— Не знаю, сынок. Я не знаю.

Я слышала разочарование и боль в его голосе, и мне хотелось протянуть руку и успокоить его.

— Я не хочу, чтобы Эбби покидала нас, папа. Неужели ты не можешь помочь ей поправиться? — звучит детская мольба.

Услышала резкий вздох.

— Я бы отдал все, чтобы она просто проснулась. Но это зависит от нее.

От меня?

Как, черт возьми, это зависело от меня?!

Почему Стивен говорит такую глупость?

Неужели он не знал, что я пытаюсь проснуться?!

Пока я пыталась очнуться, чернильная тьма сгущалась у моих ног, пытаясь затащить меня обратно в свои успокаивающие глубины.

Снова голоса.

Некоторые я могла разобрать, а некоторые — нет.

Клянусь, в какой-то момент я услышала упоминание о медведях и стеклянных туфельках.

Должно быть, я схожу с ума.

Я боролась, и часть меня так устала от попыток удержаться на плаву, что готова была сдаться.

Нет.

Я не собираюсь сдаваться!

У меня слишком много всего, ради чего стоило жить.

Мои глаза распахнулись, и я ахнула.

Потолок был белым, и я быстро осмотрела комнату.

Я в больнице.

Почему здесь никого нет?

Резкая боль в животе от легкого движения заставила меня вскрикнуть, мой голос хрипел.

Звук открывающейся двери заставил меня поднять голову.

Шипение, и внезапно лицо Стивена оказалось прямо передо мной, в его глазах было облегчение.

— Ты пришла в себя!

Вместо ответа я издаю стон.

— Больно.

— Твои швы все еще заживают, — говорит он, его пальцы скользят по моему лицу, прослеживая каждую черту, в глазах удивление и такое счастье, что я могу поклясться, что он в нескольких секундах от слез.

— Воды, — шепчу я, мое пересохшее горло молит об облегчении.

— Конечно! — Он наклоняется, хватает стакан и соломинку, лежащие рядом. — Пей маленькими глотками.

Я повинуюсь, сжимая губами пластиковую соломинку и делая крошечные глотки. Когда заканчиваю, он отпускает мою голову, которую держал, и укладывает меня обратно на подушку, прежде чем поставить стакан обратно.

— Сколько дней прошло? — слабым голосом спрашиваю я.

— Пять, — его голос был хриплым. — Ты находилась в коме пять дней, Эбби. Я сходил с ума.

Пять дней?

— А где Аарон? С ним все в порядке? — с трудом подбирала слова, но не знала, сможет ли он это сказать.

— Я отправил его домой вместе с Джарвисом, но он не задерживается там надолго. Он продолжает настаивать на том, чтобы принести свои рассказы и прочитать их тебе.

Слабо улыбаюсь.

— Рада, что он в порядке.

Стивен бросает на меня странный взгляд, прежде чем прижаться лбом к моему, его голос звучит хрипло:

— Если бы ты не очнулась, я не знаю, что бы делал.

Мои глаза горят от слез, и я здоровой рукой перебираю его волосы.

— Но я очнулась. И это самое главное.

Когда он делает глубокий судорожный вдох, горячий воздух касается моих губ, я пытаюсь улыбнуться.

— Я теперь в порядке.

— Ты рисковала собственной жизнью, чтобы спасти Аарона. Когда увидел кровь на твоем пальто, и то, как ты прижимала к себе Аарона, этот свирепый взгляд в твоих глазах, я подумал, что не успею добраться до тебя вовремя. Ты держала Аарона, чтобы он не видел, что происходит, поэтому потеряла много крови. Я