Мистер Невыносимость - К. Граф

– Прости, крошка! Я не могу воспользоваться твоим состоянием! – Лоурен крепко прижал меня к груди.

Может, мне показалось, но он произнёс эти слова с огромным трудом. Только от этого было не легче, меня отвергли. Я пошла на безумие, и мне явно дали понять, насколько жалкие мои умения в соблазнении мужчин. Мне стало жутко стыдно.

Всё же я безнадёжная дура. Наивно было надеяться, что он ни с того ни с сего увидит во мне женщину, если я даже веду себя как назойливый подросток. Да ещё и разница в возрасте. У него наверняка большой опыт в любовных делах. Вокруг него столько красавиц вроде Жасмин. Сдалась ему безмозглая, ничем не примечательная студентка. И всё-таки…

– Не оставляй меня одну! Не уходи, пожалуйста, хотя бы сейчас! Ты мне нужен! – пропищала я.

Какая же я ничтожная! Наверняка наутро я пожалею о сказанных словах, но мысль о том, чтобы остаться одной в темноте, была невыносима.

Лоурен оторопел. Я поняла это по тому, как сильно напряглись мышцы на всём его теле, но его рука тем не менее снова и снова гладила меня по голове. Потом я почувствовала лёгкое прикосновение его губ к моей макушке, и его щека прижалась к моим волосам.

– Я защищу тебя от всего, даже от самой себя, только не убегай от меня. Позволь о тебе позаботиться. Ничего не бойся! Со мной ты в безопасности. Пока я нужен тебе, я буду рядом, обещаю!

Он качал меня на своих коленях, как дитя, и в этот раз я была не против показать ему свою слабость и беззащитность. Мне было хорошо и тепло на душе в эти минуты. Я сама не заметила, как уснула под стук его сердца и звук мерного дыхания.

Я открыла опухшие от рёва глаза на рассвете. Слабые лучи пробивались сквозь задёрнутые занавески. Моя здоровая щека покоилась на чём-то твёрдом и тёплом. Я приподнялась и обнаружила, что это грудь Лоурена. Он спал в моей кровати, подложив руки под голову. Его глаза были закрыты, и он тихо посапывал. Неожиданно Лоурен вытянул одну руку и, обхватив мои плечи, уложил обратно. Я снова плюхнулась на него.

– Спи. Ещё рано, – пробурчал он заспанным голосом, не открывая глаз. Его тяжёлая рука осталась лежать на моей спине, не давая снова подняться.

Моё сердце опять начало отплясывать чечётку. Я стала судорожно вспоминать, что произошло ночью, и, когда одна картина за другой начали всплывать в моей памяти, мне захотелось провалиться сквозь землю.

Как я теперь должна смотреть ему в глаза?! В придачу к этому он провёл ночь в моей комнате и в моей постели! Хорошо, что мы не зашли слишком далеко! Если бы это произошло, то винить бы я могла только себя, потому что сама полезла к нему.

Я попыталась тихонечко выползти из-под его руки. Дальше оставаться с ним было нельзя, но мои попытки оказались безуспешны. Как только Лоурен почувствовал моё ёрзание, то запустил пальцы другой руки в мои волосы и начал массировать и гладить мой затылок. Я затаила дыхание. Мелкие искорки побежали по телу. Меня парализовало.

Что делать, что делать?! Его руки и ощущения, которые они дарят мне, невыносимо приятные!

– Спи! – приказал он строго. Мне пришлось подчиниться. Я расслабилась и не без труда закрыла глаза, вытесняя всё лишнее из головы, а потом, странное дело, я снова уснула глубоким сном.

Когда я проснулась в следующий раз, было уже далеко за полдень. Я чувствовала себя невероятно отдохнувшей. Ничего не болело, и голова была ясной. Лоурен ушёл. По крайней мере, в комнате у меня его не обнаружилось. Я встала, умылась и переоделась, а потом спустилась вниз. Лоурен перелистывал какие-то бумаги, сидя в кресле.

– Привет, – поздоровалась я первой. Он поднял на меня взгляд и улыбнулся.

Лоурен улыбнулся?! Я зажмурила глаза и снова открыла их, но он по-прежнему улыбался приветливой улыбкой.

– Ты что, нанюхался чего-то? Такой довольный! – выпалила я невольно.

– И вот опять двадцать пять! Узнаю прежнюю Лину! Нахалка и грубиянка, но я рад, что тебе лучше, – он вздохнул и снова уткнулся в свои бумаги.

Интересный, а он что думает: в рай попал и я теперь буду всё время доброй и пушистой после случайно нахлынувшего на меня чувства нежности? Да ни за что! Даже если ад замёрзнет!

– Чай хочешь? – спросила я просто, и не подумав извиниться. Он кивнул.

Я продолжала внимательно наблюдать за Лоуреном, ставя чайник на плиту. Но, кроме его хорошего настроения, всё в нём было по-прежнему. Вчера я почти переступила границу, которая была абсолютным табу, а ему хоть бы хны.

Вдруг он небрежно бросил бумаги на стол и посмотрел на меня серьёзно.

– Поговорим?

– О чём? – поинтересовалась я с замиранием сердца, налив чай в чашки, ставя их на журнальный столик и усевшись напротив него.

– Самое время разрешить все недоразумения между нами, не находишь?

– А ты уверен, что, если это произойдёт, я ещё смогу тебя ненавидеть, как ты того хочешь?

Лоурен саркастично ухмыльнулся:

– Любишь же ты использовать мои слова против меня, но и я владею такими приёмами! Напомнить тебе, как ты сказала, что твоя ненависть ко мне прошла, или ты меня обманула?

Я невольно покраснела. Он помнит всё до мелочей. Глупо было надеяться, что его память неожиданно откажет.

– Не обманула, но ты всё ещё бесишь своей манерой общения!

– Это взаимно, дорогая! – Лоурен улыбнулся, обнажая оба ряда белоснежных зубов. Его выпады умника заставили меня театрально закатить глаза.

– Не делай так! – предупредил он.

Ему очень не нравится, когда к нему относятся небрежно, но вот если наоборот, то всё как надо. Ущемлять права других у него получается просто превосходно! Может, он мизантроп, поэтому всё время так себя ведёт? Хотя нет, скорее, это только моя персона вызывает у него эти приступы.

– И что произойдёт, если я не послушаюсь? – поинтересовалась я деловито.

– Можешь сама догадаться. Ты уже примерно знаешь, на что я способен, – он устремил на меня свой убийственный взгляд.

Ладно, пора завязывать с шуточками. Это не значит, что я капитулировала, но не хочется из-за такой мелочи нарываться на неприятности.

– Так что ты хотел сказать?

Лоурен сразу посерьёзнел:

– Поговорим о тебе.

– Обо мне? – удивилась я. Почему-то я занервничала.

– Да. Хочу узнать кое-что. Можно задать тебе пару вопросов?

Я неуверенно кивнула. Если он начал говорить в таком тоне, вряд ли речь пойдёт о приятных вещах.

– Почему ты так яростно отрицаешь красивую жизнь? Обычно люди стремятся к богатству. Ты же отвергаешь не просто роскошь и людей, которые в ней живут, но и обычные мелочи, такие как модная одежда, косметика и украшения. Это подростковый протест или, может, я имею какое-то отношение к этому?

Я возмущённо соскочила с места. К таким откровениям я была не готова.

– Я не подросток, если ты не заметил, и, вообще, это не твоего ума дело!

– Я так не считаю, – он преспокойно закинул ногу на ногу и скрестил руки на груди, – особенно после твоего вчерашнего срыва. Я хочу знать причину, почему ты так мучаешься.

– А при чём тут мои вкусы и моё мировоззрение?! – оскалилась я ещё больше.

– Я всего лишь решил начать издалека, чтобы тебе было легче. И одно явно связано с другим. У меня есть теория, но я хочу услышать всё от тебя.

Я отвернулась от Лоурена. Во мне всё кипело. Я никогда ни с кем не говорила о своих мыслях и переживаниях. Даже Карина не решалась начинать подобные разговоры – наверное, потому, что жалела мои чувства или просто ждала, пока я сама ей откроюсь. Но я не из тех людей, которые так просто могут излить душу другому.