Только одна ночь - Лорен Блэйкли

И наслаждаюсь каждым мгновением свободы любить ее так, как я хочу.

Со всем, что у меня есть.

Глава 21

Стоун

Я все еще не могу поверить в это… в богохульство, которое слышу.

Я ставлю свой пустой бокал на стол, пристально глядя на Джексона.

— Ты не можешь считать Imagine Dragons альтернативным роком.

— Могу и считаю, — отвечает Джексон.

Я качаю головой.

— Это неправильно. Это святотатство. Это похоже на то, что слушает моя шестнадцатилетняя сестра.

Он закатывает свои карие глаза, смеясь.

— У тебя нет шестнадцатилетней сестры.

— В том-то и дело, — с жаром говорю я.

Джексон хмурит брови.

— Ты хочешь, сказать, что только что выдумал сестру, которой у тебя нет?

Я хлопаю ладонью по столу.

— Да, потому что это тот, кто слушает Imagine Dragons. Следовательно, они не альт-рок, несмотря на то, что начинали на студенческих радиостанциях.

Джексон скрещивает руки на своей мускулистой груди.

— А, теперь я понимаю. Тебе не нравится музыка, которую слушают девочки-подростки. То есть, если ее слушают девочки-подростки, она не может быть качественной.

— Нет, это не то, что я сказал, — парирую я.

— Отчасти, именно это и сказал. И это своего рода осуждение. На самом деле у меня есть шестнадцатилетняя сестра. И она большая поклонница музыки. Ей нравятся Imagine Dragons и Nirvana, The Beatles и Аланис Мориссетт, а также мюзиклы и Грейсон Ченс. А еще Бетховен. У нее широкие и разнообразные вкусы. Также, кстати, «Radioactive» Imagine Dragons впервые была выпущена на альтернативном радио до того, как ее подхватили крупные лейблы.

Я фыркаю, проводя рукой по волосам. Этот парень. Он убивает меня.

— Неважно. Ты внезапно становишься кем-то вроде музыкально оракула. Подросткового оракула. Кроме того, почему ты только сейчас упомянул, что у тебя есть младшая сестра?

Он берет свою содовую, осушает стакан и ставит его на стол.

— Ты никогда не спрашивал. — Он тяжело вздыхает, затем проводит рукой по своим темно-русым волосам. — Если подумать, ты никогда по-настоящему не говорил ни о чем, кроме себя.

Я сажусь прямее, указывая на него пальцем.

— Это неправда. Скажи, что это неправда. Потому что это наглая ложь. Мы говорим в каждом городе, в который приезжаем. Рестораны, клубы, атмосфера.

Он небрежно пожимает плечами.

— Да, верно. Но я знаю, что у тебя есть младший брат, а ты не знал, что у меня есть младшая сестра.

Я закатываю глаза, широко разводя руки.

— Не считается. Этот выпад не считается. Все знают, что у меня есть младший брат. — Я тычу пальцем себе в грудь. — Все знают обо мне все. Так что это не считается.

— Хорошо, теперь ты знаешь, что у меня есть сестра. Ты знаешь, где я вырос?

Я ломаю голову, обдумывая города. Саванна? Нет, у него нет акцента. Лос-Анджелес? Может быть, но он кажется слишком строгим для Калифорнии. Нью-Йорк? Он говорит не как житель Нью-Йорка.

Джексон ухмыляется.

— Думаю, это «нет».

— Отлично, — говорю я с обиженным вздохом. — Где ты вырос?

— Разве ты не хочешь выяснить?

— О, так вот как мы сейчас это делаем? Играем в маленькие игры с хлебными крошками? Ты даешь и забираешь?

Джексон смеется с улыбкой, которая расплывается на его точеном лице и демонстрирует ровные белые зубы.

— Это я. Ведьма-людоедка из «Гензель и Гретель».

— Ага, как я и сказал. И держу пари, ведьма рассказала Гензелю и Гретель, что у нее была младшая сестра-подросток.

Он наклоняется вперед, опираясь локтями на стол.

— Ты же знаешь, что в подростках нет ничего плохого? Я имею в виду, ты видел публику на своих концертах? Ты привлекаешь не только двадцатилетних и тридцатилетних. В толпе полно молоденьких девушек, выкрикивающих твое имя.

Я посылаю ему довольную улыбку.

— Как и должно быть. Как совершенно точно должно быть.

— Звучит самоуверенно от человека, который ведет себя так, словно ему никто не нужен, но пишет своей маме почти перед каждым шоу.

— Как я уже сказал, ты знаешь обо мне все. Несправедливо, мужик, и не круто.

— Некоторые вещи в жизни несправедливы, — парирует Джексон, затем смотрит на свои часы. — Моя смена скоро закончится. Ты идешь в свой номер? — Потом судорожно сглатывает. — Или ты возвращаешься на свою частную вечеринку?

Я хмурю лоб, пытаясь разгадать подтекст его вопроса, но не уверен, что смогу прочесть между его строк.

Совсем не уверен.

И это немного сводит меня с ума.

Глава 22

Джексон

Меня не должно волновать, что ответит Стоун.

Его ответ относительно его местонахождения не должен беспокоить меня ни в малейшей степени.

Но объясните это моему телу, когда мой клиент — черт возьми, он просто клиент, вот и все — скажет мне, куда ему нужно, чтобы я его отвел.

Стоун морщит уголки губ, проводит обеими руками по своим лохматым волосам и выпускает долгий вздох.

— Давай посмотрим. Куда я хочу отправиться? С одной стороны, я мог бы отправиться в «Руптур», потому что слышал, что этот клуб убийственный, — говорит он, затем смотрит в потолок, погруженный в свои мысли. — Или мог бы пойти в закусочную. Взять бургер и картошку фри.

— Ты не ешь это. Ты гуру здоровья. И просто состоишь из капусты и моркови.

Понимающая усмешка кривит его губы.

— О, ты заметил.

— Я всегда все замечаю. Это то, что я делаю.

Стоун двигает шеей, разминая ее.

— Может быть, мне нужен массаж, чтобы избавиться от напряжения.

Я усмехаюсь.

— Ага, разберись со своим напряжением. Это то, что ты сделал сегодня вечером.

Стоун приподнимает бровь, приоткрывая губы, будто собирается что-то сказать. Но потом, похоже, меняет решение и вместо этого говорит:

— Я отключаюсь. И теперь готов познакомиться с простынями из тысячи нитей и моей огромной кроватью с видом на Стрип.

— Логично, — говорю я, и мое тело словно отпускает.

В некотором роде.

Как только мы выходим из зала, я провожу его через казино, быстро прокладывая короткий путь к лифтам, которые доставят его в номер. Несколько фанатов замечают его по пути, выкрикивают приветствие, и он машет рукой, но в основном мы избегаем внимания.

Я почти ожидаю, что он передумает.

Скажет, что хочет вернуться к Иви и Каллуму.

Даже когда Стоун добирается до своего номера, я жду, что тот изменит решение, потому что он капризный сукин сын, но