Все оттенки Золотого - Лена Фарт

Мороз по коже проносится от его присутствия. Я ведь в купальнике тут перед ним стою! Блин! Ещё лицо его серьёзное пугает до икоты. Зачем он пришёл?.. Я смущена до предела!

Делает шаг ко мне, заставляя вжаться в зеркало. В этой примерочной слишком тесно. А что, если я закричу? И только я думаю об этом, как он вручает мне лемура со сладостями и, окинув меня с ног до головы быстрым взглядом, уходит.

Разворачиваюсь, натыкаясь на своё пылающее лицо в отражении.

31

Блин, как же жарко в этой примерочной.

Утыкаюсь лбом в прохладное, немного заляпанное снизу зеркало, вспоминая острый взгляд, которым он посмотрел на моё почти голое тело.

— Ух. Дурацкий Егор…

У меня от него мысли вперемешку, и тело не слушается. Руки мелко трясутся от странного беспокойства, и пульс участился. Капец...

Ставлю лемура на пуфик и продолжаю собирать оставшиеся купальники, судорожно пытаясь нацепить их на вешалки.

— Вот! Нашла! — пугает меня звонкий голос Катьки, когда она залетает в примерочную. Поднимает на меня восторженный взгляд и резко тормозит. — О. А…

Не могла она раньше прийти? Может быть, тогда я бы не чувствовала себя такой напряжённой.

— Я уже выбрала, — говорю, не поворачиваясь к ней, чтобы скрыть свои пылающие от стыда щеки.

До сих пор не могу поверить. Я, он, купальник, примерочная…

— А ничего такой, розовенький, — тянется к лемуру, вытаскивая из его лап шоколадку с орехами. — А это откуда?

— Не поверишь.

Встречаюсь с ней взглядом через зеркало, и она поднимает в удивлении бровь.

— От неандертальца одного, — всё же отвечаю, навешивая последний зелёный купальник на вешалку.

— Серьёзно? И когда он успел? Погоди, — подходит вплотную, заглядывая мне в глаза. — Он что, сюда заходил? — и видимо по мне всё видно, так как она начинает смеяться. А я хмурюсь. — А он время зря не теряет. Что сказал-то хоть?

— Ничего, — пожимаю плечами, поджимая губы. — Выйди, я переоденусь.

— Да, давай. А после я этот примерю, — она вешает на крючок купальник, который только что принесла и распаковывает шоколадку. — Не пропадать же добру, — подмигивает и, откусив сладость, выходит.

Это она про купальник или шоколад?..

В итоге Катька тоже делает покупку, и мы, наконец-то, уходим. Не люблю шопинг. Всё это долго и муторно. А если ещё и с подругой, так вообще…

Когда мы едем в такси, мне приходит уведомление на телефон. Я успела за две недели отвыкнуть от него, поэтому не сразу реагирую. Снимаю блокировку и натыкаюсь на сообщение от Егора.

Блин, надо было добавить его в чёрный список, — возмущается мой внутренний дьяволёнок.

Он ведь уже извинился за оскорбления. И цветы с игрушкой подарил, — задумчиво перечисляет ангелочек.

Егор Золотой: «Воробушек, тебе вкусно?»

Что вкусно?! Дурак.

— Это он? — Катька поворачивается ко мне.

— Да. Спрашивает, вкусно ли мне.

— Ответь, что вкусно.

— Это ещё почему? — непонимающе смотрю на неё.

— Я попробовала. Шоколадка вкусная, орешки топ, — пожимает плечами, возвращаясь к своему телефону.

А, так это про шоколад... Наверное, стоит поблагодарить его. Но он столько натворил. И поцеловал, а теперь ещё и пялился на моё тело в купальнике...

Я действительно нравлюсь ему?.. И это его «воробушек»... Я может и могу простить эти нелепые детские оскорбления и фразочки. Но ответить ему взаимностью не смогу. Так быстро он переключился с одного на другое. Боюсь представить, насколько он не долгосрочен. Ну уж нет. Мне хорошо и одной! Тем более, он парень популярный, видный. А я не очень люблю такое внимание к себе.

Другое дело — Глеб. Такого я бы рассмотрела в качестве претендента на роль своего бойфренда. Но нет. Глеб мой лучший друг, я очень ценю его и портить такое только познакомившись... Ни за что! Уверена, что он думает точно также.

— Чего улыбаешься?

— Что? Ой, — прокашливаюсь, возвращая себе отстраненность. При одной только мысли о Глебе моё настроение поднимается. С таким другом, как за каменной стеной.

— Да-а, Златка. Чую, доберётся он до твоего сердца.

Ц. Вот же…

— Ну не дуйся. Он красивый? Красивый. Высокий брюнет, футболист, дарит подарки, — она загибает пальцы, пока перечисляет это. — И что тебя не устраивает?

— Дай-ка подумать, — делаю вид, что задумываюсь, и подпираю подбородок кулаком. Прищуриваюсь. — А, вспомнила, — распахиваю глаза и поднимаю указательный палец вверх. — Очкастая блоха!

Она делает такое лицо, словно говорит «И?».

— Дак он же извинился.

— Ну… а видео?

Она хмурится, а после снова утыкается в телефон, напоследок говоря:

— Ладно, твоё дело.

Смотрю в окно. Листья начали желтеть, и некоторые уже опали. Погода, вообще, с каждым днём всё холоднее. Вроде ещё недавно сарафан носила, а теперь и в толстовке толком не похожу, придётся перебираться в куртку.

Новое уведомление, и я смотрю в экран.

Егор Золотой: «Злата, прости меня за всё. Я дебил»

Шумно вдыхаю и всё же решаю ответить:

Злата Воробьёва: «Ладно. Прощаю тебя»

Отправляю, и через пять секунд мой телефон разрывается входящим звонком с незнакомого номера.

— Слушаю, — сухо отвечаю, смотря как небо затягивается тучами.

— Пошли на свидание, воробышек, — слышу весёлый голос из динамика.

— А, — отодвигаю телефон от уха, смотря в экран. Номер не записан, но судя по голосу и прозвищу — это дурацкий Егор. — Какое ещё свидание?

— Наше. Первое, — звонко смеётся. Слышу ветер на фоне его голоса и непонимающе хлопаю глазами.

Свидание…

И почему это слово вызывает трепетное чувство в животе?

— Егор, я…

— Злата-а, ничего не хочу слышать. Ты моя грёбаная мания. Я ненавижу себя больше, чем ты думаешь, — ветер заглушает его голос и, судя по всему, он говорит очень громко, чтобы мне было хорошо слышно. — Когда ты рядом, меня словно молния прошибает раз за разом. И я охренеть, как мечтаю тебя снова засосать, — он тяжело вздыхает, а потом продолжает уже довольно злым и взбешённым голосом: — Блять, ну не умею я говорить подобное!

Отключается. Продолжаю сидеть с телефоном у уха, пока не слышу, как Катька взрывается смехом на весь салон такси, и я только сейчас понимаю — она подслушивала.

32

Катька заливисто смеётся, что даже водитель уже странно поглядывает на нас в зеркало заднего вида.

— Что смешного? — не выдерживаю и впиваюсь в неё хмурым взглядом.

— Ну как же, — она стирает выступившие слёзы и долго выдыхает