Мой нежный варвар - Джудит Френч

Птолемей остановился у входа в опочивальню Майет во Дворце голубого лотоса и смотрел, как две рабыни смывали пену с ее волос. Стоящие по пояс в воде обнаженные женщины — одна светловолосая, другая с черными волосами, а третья с ярко-золотыми — представляли собой прекрасное зрелище. Он не решался потревожить их, но одна из рабынь заметила его и испуганно вскрикнула. Обе девушки попытались упасть ничком, светловолосая поперхнулась водой и закашлялась.

Майет похлопала поперхнувшуюся девушку по спине, пока у той не восстановилось дыхание, и знаком приказала им удалиться. Отпустив рабынь, Майет обернулась свежим льняным полотенцем и улыбнулась ему.

— Доброго дня, мой господин. Надеюсь, вы вернулись не для того, чтобы продолжать нашу ссору.

— Нет, не для этого.

Птолемей подошел к ней и нагнулся, чтобы поцеловать. От нее пахло цветами, и ему захотелось снять полотенце и полюбоваться ею. Прощальная ночь с Артакамой должна была бы утолить его желания, но жажда оставалась прежней. Он желал Майет так, как никакую другую женщину.

Она уклонилась от ласки, села в кресло, на низкой спинке которого были вырезаны три бегущие газели, и провела пальцами по мокрым волосам. Ее кожа порозовела, а ужасная бледность, которая была во время болезни, исчезла.

— Я благодарна за все, что вы для меня сделали, — сказала она ласково, — но я хочу вернуться домой. Мне кажется, где-то должен быть мой дом.

Ну и упрямая! Она всегда старалась добиться своего, но никогда не говорила с ним так до появления Кайана. Птолемей не мог позволить ей так говорить с ним, но не хотел превращать утреннюю встречу в бессмысленный спор. Он с трудом улыбнулся и махнул рукой мальчику-рабу, ожидавшему в проходе.

— Я пришел не для того, чтобы огорчить тебя, — признался он. — Я принес тебе подарок.

— Нет, больше подарков не надо. Я и без того уже в долгу перед вами.

Он покачал головой.

— Ты должна принять его. Пусть это будет знак примирения между нами! Я пришел, чтобы взять тебя с собой на прогулку по городу. Разве это не то, чего ты так хотела? На судне мы поплывем к острову фараонов. Оттуда открывается прекрасный вид на здание библиотеки. Именно на этом острове я хочу построить маяк. — Он сделал знак рабу. — Гиз, подай мне…

Мальчик поспешил подчиниться. Птолемей одобрительно кивнул. Этот раб лишь недавно был привезен из страны Пунт и стоил огромных денег. Гиз очень плохо говорил по-гречески, еще хуже по-египетски, но был очень смышленым. Его кожа имела светло-коричневый оттенок, а черты лица отличались красотой. В раннем детстве родители кастрировали его и воспитывали в повиновении, чтобы дорого продать на рынке. Птолемей считал, что надлежащая выучка превратит его в великолепного слугу, который послужит прекрасным дополнением к его двору. Он придавал большое значение впечатлению, производимому на иностранных послов и аристократов, рассчитывая, что Александрия превзойдет Афины и станет культурной столицей Запада. Чем больше пышности, думал Птолемей, тем больше его величие.

Он взял у Гиза шкатулку, завернутую в красный шелк, и протянул Майет.

— Хотя бы открой ее, — попросил он. — А потом решишь, стоит ли оскорблять меня отказом.

Изысканно вырезанная деревянная шкатулка, выложенная изнутри подушечками была сделана в Индии, а все баночки и крошечные алебастровые горшочки с косметикой, мазями и драгоценными маслами были созданы египетскими мастерами. Там были щипчики, крошечные щеточки, бальзамы и редкостные духи. Каждый предмет был непревзойденным творением искусных мастеров и в то же время был рассчитан на то, что им будут пользоваться многие поколения. В обтянутом шелком отделении лежали золотые гребни и шпильки для волос, украшенные аметистами и бирюзой.

Майет была в восторге.

— Какое чудо! Но я не могу принять это.

— У тебя нет другого выбора. — Он указал на иероглифы, вырезанные на боковых сторонах шкатулки. — Я почти ничего не смыслю в египетском письме, но мой управляющий заверил меня, что здесь говорится следующее: «Это принадлежит госпоже Майет. Да будет дарована ей жизнь в течение тысячи разливов Нила». Если ты не примешь шкатулку, мне придется искать другую Майет. А вдруг у нее окажется лицо, как у бегемота?

Она рассмеялась.

— Вы всегда настаиваете на своем?

— Да, это привилегия царей.

— Спасибо, — со вздохом произнесла она. — Но я по-прежнему хочу уехать домой.

Он отбросил непослушный локон с ее лба.