Натали - Анна Дубчак

Наталия вспомнила про Логинова, и ей захотелось поплакать.

«Потом слезы, шампанское, Логинов…» – И она, остановив такси, поехала к Анне.

И снова было все мокрое: сад, калитка, ворота, дорожка…

Окна горели теплым золотистым светом.

Наталия, впрочем как и всегда, еще не знала, как именно будет действовать, но увидеть Анну, перед тем как покинуть Париж, она хотела во что бы то ни стало.

Она остановилась перед дверью и позвонила. Отошла в сторону, чтобы ее не было видно с помощью глазка, и когда раздался недовольный голос служанки, спрашивающей: «Кто там?» – ответила:

– Вам телеграмма из Лозанны…

И она открыла. Бестолковая во всех отношениях служанка раскрыла наконец-то дверь…

Дальше все происходило тихо и сложно: Наталия зажала девушке рот ладонью и прижала к стене, лишив ее возможности крикнуть или пошевелиться. И хотя девушка была довольно-таки сильной, она уже просто от страха ослабла и превратилась в аморфное и покладистое тело.

– Значит, так, слушай меня внимательно: я не собираюсь делать ничего противозаконного, просто мне надо выяснить, почему твоя хозяйка не хочет меня видеть, вот и все. Если ты будешь сидеть здесь как мышка, я дам тебе сто франков, если же начнешь кричать, мне придется применить газовый баллончик… Выбирай…

– Но я ни в чем не виновата… – Глаза девушки наполнились слезами. – Я ничего, ничего абсолютно не знала… Когда я пришла, она была уже здесь…

Послышались шаги: кто-то спускался сверху по лестнице.

– Молчи! – шикнула Наталия, бросаясь под лестницу, и затаилась там среди висящих на вешалке плащей и пальто.

– Кто приходил, Саша? – появилась Анна в домашнем халате.

– Никто, это я здесь прибиралась, – ответила не своим голосом ничего не соображающая Саша.

– Странно, а мне показалось, как будто бы позвонили… Ты нам согрела молока?

– Минутку, мадам…

Саша убежала на кухню, а Анна, подойдя к двери, приникла к глазку и тяжело вздохнула.

– Здравствуй, Анна, – вышла из своего укрытия Наталия. – Ты не узнаешь меня?

Она вскрикнула и рухнула на пол.

На шум прибежала Саша.

– Я же говорила вам, что она совсем плоха… Она больна и едва держится на ногах…

– Да что с ней? – Они вдвоем перенесли Анну в спальню и положили на кровать. – Она и вправду выглядит ужасно…

– Она… даже не знаю, говорить вам или нет, но мадам тратит много денег на кокаин… Она продала много акций издательства, принадлежавшего раньше ее мужу, чтобы только купить эту гадость…

– Но ведь ты же говоришь, что она кормит грудью?

– Я и сама не знаю, мадам, откуда у нее молоко?

– Может, у нее есть кормилица? К вам приходит какая-нибудь женщина?

– Нет, мадам, у нас живет одна особа, но мадам не велела мне никому говорить… Ее ищут…

– Кого?

– Женщину, которая живет у нас на чердаке… Мадам Анна говорит, что она скрывается от полиции… Мы кормим ее, а она вяжет детские вещи, штопает носки и чистит столовое серебро…

– Как ее зовут?

– Изабель… Изабель Гомариз.

Наталия остановилась, чтобы перевести дух: слишком уж много информации…

– Ты уверена, что ее так зовут?

– Так мне сказала мадам…

– Я могу на нее взглянуть?

– Она спит, она всегда в это время спит. Давайте лучше пригласим доктора Дидье, он знает, как привести мадам в чувство…

– Твоей хозяйке нужен не доктор Дидье, а наркологическая клиника… Взгляни, на кого она стала похожа… Если в прошлом году мы с ней уплетали пирожные и она жаловалась на то, что катастрофически прибавляет в весе, то теперь от нее остались лишь кожа и кости… – Она взяла руку находящейся в бессознательном состоянии Анны и отпустила ее, раздался сухой короткий звук.

– Она прибавляла в весе, потому что ждала ребенка… – заметила Саша.

Наталия едва сдержалась, чтобы не обозвать эту круглолицую девицу каким-нибудь соленым словцом.

– А где спит ее сын, Сережа?

– У себя в спальне…

– Покажи мне…

– Вы ведете себя очень странно…

– Ты давно работаешь в этом доме?

– Нет, мадам…

– Не зови меня мадам, меня зовут Наташа.

– Да, мадам… Ой, извините… Я работаю здесь всего два месяца, а до этого здесь работала…

– Пойдем, ты покажешь мне мальчика…

Она поднялась за Сашей на второй этаж, где располагались спальни, и замерла на пороге детской: при желтоватом свете ночника в маленькой чудесной кроватке спал светлоголовый розовощекий младенец. Его аккуратная головка с крохотным, сливочного цвета нежнейшим ушком лежала на кружевной подушке… Пожалуй, впервые в своей жизни Наталии захотелось прижать к своей груди такое вот хрупкое и теплое тельце…

– Как, вы говорите, его зовут?

– Серж.

Наталия осмотрелась. Возле кроватки стоял высокий небольшой столик для пеленания, на котором она заметила аппарат для сцеживания молока, бутылочки с остатками белой жидкости, баночку с присыпкой, коробку с ватой…

– Саша, я должна тебе сказать что-то для тебя неприятное… Скоро, возможно, уже через час или два, в этом доме появится полиция… Я не хотела бы сейчас тратить время на объяснения, но могу дать лишь совет: самое лучшее в твоем положении было бы уехать отсюда, и как можно скорее…

– Но почему? Что происходит, и почему я должна вам верить?..

– Запиши мой номер телефона и позвони утром… Спросишь Наталию Орехову. Если понадобится, мы можем с тобой встретиться в гостинице «Клеридж», это на Ели…

– Я знаю, это на Елисейских полях, я работала там горничной, мадам… – Губы у Саши дрожали, а руки нервно теребили голубую трикотажную кофточку. – Я чувствовала, что так и случится… Но как же я уеду отсюда в такой час?

– Я дам тебе денег на дорогу… Тебе есть где переночевать?

– Есть, мадам… Я живу с братом…

– Вот и поезжай к нему… Тебе столько хватит? – И Наталия протянула ей тысячефранковую купюру.

– О, это очень много…

– Тогда поезжай… – Она записала на листке номер телефона гостиничного номера в «Клеридже» и проследила из окна детской, как Саша, уже в курточке, бежит по дорожке к калитке…

«И как только эти девчонки оказываются в Париже?..»

Она понимала, что Анна уже скоро придет в себя, а потому ей надо было торопиться.

Женщина, которая жила в этом доме, могла находиться только на чердаке, куда вела узкая металлическая лестница.