Дотянуться до звезд - Луанн Райс

Белые квадратики на календаре. Алан хотел помчаться к Диане. Она спросила, смогут ли они побыть «вместе». Алан мечтал стать частью их семьи. Он хотел жениться на Диане. Помочь ей воспитывать Джулию тот короткий отрезок времени, что был ей отведен, и пройти с ней через все невзгоды. Девочка заслуживала отца. И он хотел взять на себя эту роль.

Держа банку с оставленным кем-то на кухне куриным бульоном, Алан рассматривал числа и гадал, какое из них станет для Джулии роковым. Он подумал о своем брате Тиме, который пропадал в море на рыбацком катере. Вдали от суши, под звездным небом он по-прежнему был причиной их душевных страданий. Алан хотел бы вернуть Тима на берег и заставить его уладить дела с Дианой. И с ним, Аланом. Чтобы все получили шанс сдвинуться с мертвой точки.

Пока не будет слишком поздно.

Люсинда Роббинс планировала провести вечер в дружеской беседе с дочерью. Но Диана приехала поздно, а участники кружка чтения Люсинды так увлеклись обсуждением Шекспира, что и не заметили, как пролетели лишних сорок пять минут. Потом Диана уложила Джулию спать, а Люсинда вернулась со своей вечерней прогулки в тумане. И наконец-то на кухне, кроме них, никого не было.

— Ну? — спросила Люсинда.

Диана стояла у плиты, размешивая плитку горького шоколада в кастрюле с кипящим молоком. Она надела белую ночную рубашку, и со спины выглядела такой тощей, словно понемногу уменьшалась до размеров Джулии.

— Почти готово, — ответила Диана.

— Я не про шоколад, — сказала Люсинда. — Я о другом.

— Как ваши чтения?

— Просто чудесно. Я бы даже сказала — восхитительно. Мы никак не могли понять, почему, учась в колледже, так и не удосужились прочитать «Тщетные усилия любви». При том что все мы специализируемся в английском языке, ни одна из нас не…

— Я больше не собираюсь этого делать, — сказала Диана.

— Что, милочка?

— Доставлять бульоны Алану Макинтошу.

— Почему? Он…

Диана покачала головой. Попробовав шоколад, она добавила молока и продолжила помешивать.

— Он спал. Я знаю, потому что он не ответил на дверной звонок, и я прошла в дом. Мне следовало оставить суп на веранде, но я хотела, чтобы он обязательно нашел его, — я такая дура.

— Но почему? Это нормальный заботливый жест.

— Это был твой заботливый жест, мама.

— У него никого нет, дорогая. Ты думаешь, что он великий доктор, но позволь я тебе скажу кое-что. По выходным он приходит в библиотеку, потому что ему очень одиноко. В этом они совсем не похожи с Тимом.

Диана выразительно посмотрела на мать. В ее взгляде не было улыбки, только предупреждение Люсинде, чтобы она замолчала.

— Давай лучше не будем, — сказала Диана.

— Дорогая…

— Мам, пожалуйста. Я не сумасшедшая. Клянусь. Меня полностью устраивает нынешнее положение вещей. Пусть Алан заботится о Джулии. Это его работа, понимаешь? И я не хочу все испортить куриным бульоном, визитами вежливости и раздумьями о том, что, возможно, когда-нибудь…

Люсинда наблюдала за тем, как она разливала шоколад по синим кружкам. У Дианы слегка дрожали руки, и поэтому ложка позвякивала об край. Стелла вспрыгнула на стол и принялась слизывать пролитое молоко, Диана наклонилась к ней и потерлась щекой о голову кошки.

— Когда-нибудь что? — спросила Диана.

«Когда-нибудь мы снова будем друзьями, как и прежде», — хотела сказать Люсинда, но ничего не сказала. Она мысленно перенеслась в первые дни знакомства Дианы с парнишками Макинтош.

Однажды, перед своим двадцатишестилетием, Диана расцвела. У нее прорезалась лучезарная красота: их собственный гадкий утенок превратился в плотника-лебедя. Сама того не понимая, Диана посеяла между братьями семена кровной вражды. Она и не догадывалась, по крайней мере сначала, что сильно ранила чувства Алана: ей было невдомек, что он влюбился. Но потом она, наверное, прозрела. Потому что его боль увидел бы даже слепой.

Тогда Диана начала гулять в компании приятеля и его брата — Тима и Алана, — и эта троица стала неразлучной.

— Эммету они нравились, — сказала Люсинда. Хотя она мечтала, чтобы Диана сошлась с Аланом, Эммету больше по душе был Тим. Люсинда считала Эммета самым умным мужчиной из всех, кого она знала, но у него, как у старого работяги, был свой пунктик насчет выскочек с дипломами. — Оба.

— Я знаю.

— Он хотел, чтобы ты была счастлива. — Люсинда подумала о годах, которые они прожили вместе. Эммет частенько рыбачил с Тимом. Он соорудил шкафы для смотровой комнаты Алана. Узнав о беременности Дианы, он радовался, словно ребенок, но умер от сердечного приступа месяц спустя. А потом уехал Тим. Двенадцать долгих лет назад.

— Папа даже не знал Джулию, — сказала Диана, скользя взором по пленке на поверхности своего какао.

— Не знал, но он был так взволнован и возбужден, когда ты сказала ему, что беременна, — сказала Люсинда, взяв дочку за руку.

— Тим тоже «был».

— Он не выдержал напряжения, — сказала Люсинда. — Бедняга.

— Но ведь он не видел ее, — сказала Диана. — Он просто сразу сбежал, бросив нас.

— Человек, который не способен принять действительность такой, какая она есть, — ответила Люсинда, — не заслуживает тебя.

— Он всегда говорил мне, что со мной его жизнь стала идеальной.

Люсинда поколебалась, но снова протянула руку через сосновый стол и погладила ладонь дочки.

— В этом и состоит его беда, — тихо сказала она. — Он думал, что у него все должно было быть идеально.

Люсинда наблюдала за Дианой. Пальцами другой руки Диана вела по сучкам и волокнам старого стола. Ее отец собрал его в первый год брака с Люсиндой.

— Я скучаю по папе, — произнесла Диана.

— Он ликовал, Диана. Вот единственное слово, которым можно описать его состояние. Он вышел во двор и кричал, обращаясь к звездам. Он вопил, что станет дедушкой.

— Но он умер до ее рождения, — сказала Диана.

Крепясь духом, Люсинда прокашлялась. Разговаривая об Эммете, пусть и через одиннадцать лет после его ухода в мир иной, она вновь ощущала его присутствие рядом с собой.

— О, я бы так не сказала, — возразила Люсинда. — И думаю, он тоже.

— Но, мама, — ответила Диана. — Он умер, когда я была на четвертом месяце…

— Да, но не говори, что он не был дедушкой, — сказала Люсинда. — Такими словами ты могла бы его ужасно огорчить! Он был очень привязан к твоей малышке, дорогая. А то, что они официально не встречались, не имеет абсолютно никакого значения.

— Увидев ее, он только расстроился бы.

— Он бы любил ее, — уверенно сказала Люсинда.