Ирландская принцесса - Эми Фетцер

Гэлан вздрогнул.

Зажмурившись, Сиобейн постаралась принять соблазнительную позу. Бархат сполз до пояса, все еще прикрывая самые сокровенные места, и из-под его края выглянула изящная ножка. Она поиграла своими сосками и спросила:

— А вы хотите меня, милорд?

— И ты еще сомневаешься?

Не спуская с него глаз, она откинулась в кресле и провела руками между бедер.

Гэлан невольно шагнул вперед, пожирая ее жадным взглядом. Она так же жадно посмотрела на его копье, и Гэлан заскрипел зубами при виде того, как маняще выгнулось это дивное тело. Сиобейн протянула руки и привлекла его к себе.

Он взял в ладони ее лицо и приблизил к своему копью. Горячий язычок ласково пробежался по самым чувствительным местам.

Гэлан снова заскрипел зубами и рухнул на колени.

— Так нечестно!

Она лишь улыбнулась в ответ.

Он рывком откинул бархат, раздвинул ей ноги и приник к чутким, горячим складкам кожи. Вцепившись в его плечи, она выгнулась всем телом, подставляя себя новым ласкам, и ее частое, хриплое дыхание заполнило сумрак спальни. Он гладил ее по бедрам медленными, завораживающими движениями, но больше ни разу не прикоснулся к самым интимным местам, и Сиобейн жалобно застонала от нетерпения.

Он пощекотал чуткую кожу соска, а потом взял в рот и прикоснулся к нему языком. Сиобейн пришлось закусить до крови губу, чтобы не выкрикнуть во весь голос свою мольбу: эта игра могла свести с ума кого угодно.

А Гэлан снова гладил ее бедра, постепенно приближаясь к средоточию ее желаний, но в последний миг остановился и спросил:

— Хочешь еще?

— О да!

Он приник губами к ее лону. Его язык ворвался внутрь, заставляя ее трепетать от наслаждения и подводя к самому краю наивысшего блаженства. Уловив, что Сиобейн вот-вот достигнет разрядки, он пустил в дело пальцы и тут же почувствовал, как сжимается ее лоно в судорогах экстаза. Но стоило ей чуть-чуть успокоиться и обмякнуть на краю кресла, Гэлан опять обвел языком бутон ее любви.

— Хватит! Не надо, перестань! — Она забилась у него в руках, а он лишь довольно усмехнулся. — Умоляю тебя! — воскликнула она.

Гэлан легонько стиснул ей груди, и Сиобейн охнула и моментально ожила. Изумрудные глаза полыхнули лукавыми искрами: она явно собиралась отыграться за свое поражение. Для начала она поцеловала его — жадно, откровенно, а Гэлан схватил ее в охапку и усадил к себе на колени. Усевшись на него верхом, она щекотала его копье своим влажным, горячим лоном, едва не доведя до безумия. Но и этого было мало: она погладила его руками, а потом соскользнула с колен и взяла его в рот. Он откинулся на спину, и Сиобейн нависла над ним, позволяя только любоваться собой и уклоняясь от ласк. В конце концов, Гэлан не выдержал и грубо опрокинул ее прямо в складки алого бархата, расстеленного на полу. Он перекатил ее на бок и прижался к гладкой спине, просунув копье между ее бедер.

— О да, да… — стонала она, приникнув к нему всем телом. Он гладил ее по груди и животу, спускаясь все ниже, пока не коснулся самой чувствительной точки. — Прошу тебя, милорд!

— О чем ты просишь меня, жена?

— Дай мне его! — стонала она, просунув руку за спину и стараясь нащупать его копье и направить туда, где ему давно было место.

— Господи, ну и горячая же ты! — вырвалось у него с блаженным стоном.

Гэлан кое-как подтащил к себе кресло и положил ее руки на подлокотники. А затем вошел в нее сильным рывком, и Сиобейн запрокинула голову, вскрикнув от наслаждения.

На этот раз он позволил ей задавать темп, а сам продолжал ласкать ее влажное, чуткое лоно. Вздрагивая всем телом, она старалась прижаться к нему как можно сильнее, и Гэлан испугался собственной страсти.

— Тебе не будет больно?

— Нет, нет! — Она отчаянно тряхнула головой.

Он двигался все быстрее, чувствуя, как сжимается вокруг его копья сокровенная женская плоть, как содрогаются ее мышцы, принимая его и вбирая в себя до конца.

Здесь, наедине с ней, ему не требовалось сдерживаться и стараться сохранить лицо.

Он добровольно отдавал себя на ее милость, и в ту минуту, когда она затрепетала, достигнув экстаза, Гэлан воспринял ее наслаждение как свое собственное и позволил себе оросить семенем ее лоно.

Последний, неистовый толчок — и они обмякли в полном изнеможении.

Еще долго они лежали на полу, не имея сил подняться, и Сиобейн ласково гладила его голову, прижимая к своей груди.

— Ах, Сиобейн, — признался он, — ты самый милый палач на свете!

— Благодарю вас, милорд, — довольно улыбнулась она, пряча лицо в его темных волосах.

Он со смехом приподнялся и легонько поцеловал ее в губы, восторгаясь тем, как легко и ласково они изогнулись в ответ.

Сиобейн вдруг почувствовала себя совершенно беззащитной. Она полностью открылась перед этим человеком, у нее не осталось больше тайн — кроме одной, самой сокровенной. «Боже! — взмолилась она про себя. — Пусть это останется со мной! Я так долго ждала этого, так верила в новое счастье!» А Гэлан наклонился и поцеловал ее в губы — привычная, но такая необходимая ласка, — и она постаралась спрятать свои страхи на самое дно души.

— Идем же в постель, милорд! — пригласила она, поднимаясь с пола.

Он замер на миг — Сиобейн так и не поняла, сковало его удивление или радость, — но все же подчинился, чтобы опять замереть на полпути к огромному ложу под балдахином.

— Он никогда не спал со мной на этой постели! Гэлан удивленно уставился на принцессу. Неужели она умеет читать мысли?

— Только внизу, у себя в кабинете! Сюда не был допущен ни один мужчина — до этой ночи! — И она похлопала по тюфяку.

Гэлан со смехом нырнул в эту огромную кровать. Она свернулась клубочком у него под боком, чувствуя себя на редкость уютно и в полной безопасности.

— Неужели это для тебя так важно? Ведь я не попрекаю тебя другими женщинами!

— У меня не было женщин. Были услуги, купленные за деньги.

Судя по ее виду, она не поверила ни единому его слову.

— Ты что же, никогда не хотел жениться?

— Женщины не очень-то жалуют бастардов, — признался он с горькой гримасой.

— Разрази меня гром! Впрочем, любая девчонка умрет со страху, прежде чем решится с тобой переспать!

Он посмотрел на нее с немым вопросом.

— Ты ведь довольно рослый парнишка, — проворковала Сиобейн, очерчивая пальчиками контуры мощных мышц, бугрившихся на груди и плечах. — А с другой стороны, одного твоего имени вполне достаточно, чтобы отпугнуть маменькиных дочек!

— Так вот ты как?! — Он навис над принцессой грозной тенью.

— Конечно, ведь ты же Пендрагон! — Она посмотрела на него с хитрой улыбкой. — Вспомни вашу историю: сплошные интриги, предательства, тайны кровосмешения и украденные жены, браки между сводными братьями и сестрами… — Она умолкла, чтобы перевести дух.