Поверить в счастье - Лавиния Бертрам

Закончив раскладывать вещи, Карина постучала в стену, а затем, так как Мигель на зов не явился, вышла в коридор и открыла дверь в соседнюю комнату.

Она была немного меньше отведенной ей и выглядела скромнее: ни цветов в вазах, ни ярких безделушек на полках и столике, ни кружевных занавесей на окне. На стуле лежал брошенный Мигелем пиджак, рядом, на полу, валялся галстук.

Карина убрала пиджак в шкаф, повесила галстук и проверила ящики. Рубашки, брюки, белье — все содержалось в отменном порядке. Она уже собиралась выйти из комнаты, когда заметила вероятно выпавшую из пиджака бумажку, и, наклонившись, подняла ее.

Справка о беременности!

— Что это ты тут делаешь? — раздался у нее за спиной громкий шепот, и в тот же момент сильные руки обхватили ее сзади.

— Боже, Мигель! Ты же мог меня напугать!

Он повернул ее к себе и крепко поцеловал в губы.

— Где ты был?

— Звонил в Нью-Йорк. Разговаривал с Крисом. Через три дня мы должны подписать важное соглашение с одной крупной компанией, которая намерена построить в нашей стране автомобильный завод.

— Тебе придется лететь в Штаты?

— Нет. Крис наделен всеми соответствующими полномочиями. В ближайшие месяцы основная тяжесть ответственности ляжет на него. Он еще молод, так что пусть доказывает свою полезность.

— Ты так ему доверяешь?

— Я ему доверяю. В большом бизнесе невозможно проследить за всем самому. Самое главное, что требуется от хозяина, это уметь находить настоящих профессионалов.

— Но ведь профессионалы могут сыграть и против тебя?

— Только в том случае, если у них нет ясных перспектив. У него такие перспективы есть. — Взгляд его упал на листок в ее руке. — А это что такое? Надеюсь, ты не нашла у меня под подушкой ничего компрометирующего?

Карина развернула листок.

— Это справка о моей беременности. Я оставила ее в нашей нью-йоркской квартире, когда уходила оттуда. Оставила для тебя. Зачем ты сохранил ее?

Повернувшись так, чтобы Карина не видела его лица, он сказал:

— Я не знаю, как тебе объяснить. Тогда этот листок был единственным доказательством, что у меня есть ребенок. Я не мог найти тебя. Я не знал, где тебя искать, но знал, что он существует, что он живет в тебе. — Смуглое лицо Мигеля потемнело от проступивших на нем темных пятен румянца. — Этот листок давал мне надежду.

Тронутая столь явным проявлением чувств у обычно сдержанного и постоянно контролирующего себя человека, Карина обвила его за шею.

— О, Мигель…

Он уткнулся лицом в ее волосы и молча привлек к себе. Какое-то время они стояли неподвижно, словно объединенные общей надеждой, потом Мигель глубоко вздохнул и мягко разнял ее руки.

— Нам уже надо идти, но прежде возьми свою одежду.

— Какую еще одежду? — удивилась Карина.

Он подошел к шкафу и снял с верхней полки увесистый чемодан.

— Ту, которая здесь.

Заинтригованная Карина расстегнула «молнию» и подняла верх. Одного взгляда на то, что лежало там, оказалось достаточно, чтобы все понять.

— Здесь все те вещи, которые я оставила в нашей квартире. Все то, что ты мне подарил. Вот шелковое платье… Ты купил его мне, когда мы только познакомились. Вот эти туфли ты подарил мне в тот день, когда на моих старых сломался каблук. Белье… украшения… Боже, я и забыла, сколько у меня всего. — Она рассмеялась. — Как жаль, что теперь у меня совсем другие размеры.

— Мы купим тебе все, что нужно, — поспешно уверил Мигель. — Завтра же пройдем по магазинам и…

— Следует ли понимать это так, что я слишком толстая? — воинственно спросила Карина. — Может быть, ты еще скажешь, что я ужасно выгляжу?

Мигель замахал руками.

— Нет, нет, что ты! Ничего подобного! Ты стала еще более соблазнительной. А фигура у тебя просто идеальная.

Они рассмеялись одновременно. Карина чувствовала себя так, словно только что выпила бокал шампанского.

— Вы отъявленный лгун, сеньор Гомес. Я не верю ни единому вашему слову и требую доказательств.

Лукавая улыбка скользнула по губам Мигеля.

— У меня есть доказательства, сеньора Гомес, и я имею возможность предъявить их прямо сейчас. Но в таком случае вы пропустите ланч.

Ее взгляд скользнул вниз и, наткнувшись на одно из заявленных доказательств, поспешно метнулся в сторону.

— Пожалуй, мы рассмотрим их позже. — Карина шагнула к двери. — Переодевайся и зайди за мной.

Мигель поймал ее за руку и притянул к себе.

— А может быть, мы все же задержимся? К черту ланч. Я хочу тебя.

Карина вырвала руку из его пальцев. Надо уходить. Иначе через несколько секунд ее саму придется вытаскивать отсюда.

— Ты сошел с ума! Нас же ждут твои родители. Что подумает обо мне твоя мать!

— Они все поймут.

— А я не хочу, чтобы они все понимали.

Долорес Гомес встретила Карину так, словно они были знакомы уже давно. Разговор шел непринужденно, причем говорили главным образом мужчины, а женщины в основном слушали. Время от времени Карина ловила на себе внимательный, но отнюдь не враждебный, а скорее доброжелательный взгляд Долорес. Мигель рассказывал о том, как прошли переговоры в Хьюстоне и в Нью-Йорке, Хавьер вспоминал о том, какое впечатление произвела на него Америка, когда он впервые приехал туда. Долорес изредка задавала ничего не значащие вопросы то сыну, то мужу, но почти ни о чем не расспрашивала Карину.

Ланч состоял из нескольких блюд, и каждый мог выбирать то, что хотел. Сев за стол, Карина обнаружила, что изрядно проголодалась, и взяла для начала овощной салат. Потом отведала запеченной в тесте рыбы и закончила сладким фруктовым желе.

— Расскажи мне о своей семье, — попросила Долорес.

Карина повторила то, что уже говорила Хавьеру, не забыв упомянуть о щедрости Мигеля, пообещавшего поддержать ее родителей.

Долорес удовлетворенно кивнула.

— Так и должно быть, дорогая. Наш сын — состоятельный человек, а твои отец и мать теперь и его семья.

Карина отложила вилку и покачала головой.

— Я вышла за вашего сына вовсе не для того, чтобы возложить на его плечи ответственность за моих родителей.

Хавьер раскатисто рассмеялся, Долорес едва заметно улыбнулась.

— Конечно нет, дорогая. Никто так и не думает. Если бы ты хотела вытянуть из него побольше денег, то никогда бы не уехала из Нью-Йорка.

Довольная тем, что ее поняли, Карина облегченно вздохнула.

— Вы правы. Я не заглядывала в его бумажник, мне был нужен только он сам. И о Рафаэлле я ничего не знала.