Сердце женщины - Линда Холл

— Сколько приглашено гостей? — спросила Кэтлин, лихорадочно соображая, соглашаться ли ей на это предложение или нет.

Гордон стал считать по пальцам.

— Браунсы, Торколли… всего человек десять.

Кэтлин скептически заметила:

— Не слишком ли много для званого обеда в частном доме?

— Не волнуйся, у меня большой стол. — Гордон пристально посмотрел на нее. — У меня вообще большой особняк. Если согласишься, то наконец побываешь там.

Молодая женщина знала, что ее возлюбленный живет в наиболее престижной части города. Несколько лет назад он приобрел роскошный старинный особняк и не поскупился на то, чтобы оборудовать его по последнему слову техники. Об этом тогда даже писали в газетах.

— Я не знаю… — Кэтлин все еще колебалась, рассеянно теребя прядь волос.

— Я обязательно приглашу Фрэнка и Эмму, — продолжал он уговаривать. — А то последнее время мы стали реже с ними встречаться.

Подняв глаза, Кэтлин увидела, как Гордон напрягся в ожидании ответа. По-видимому, ее решение было очень важно для него.

Они всегда появлялись вместе, и никто давно уже не сомневался, какого рода отношения связывают их. Приглашения на различные вечера приходили на двоих, как для супружеской пары. Даже Браунсы, семидесятилетние старички, отвели им комнату с двуспальной кроватью, когда молодые люди гостили в их загородном доме.

Увидев меня в качестве хозяйки дома Гордона Флемминга, никто даже не удивится, подумала Кэтлин.

— На какое число назначен твой званый обед? — как ни в чем не бывало поинтересовалась она и почувствовала, что ее возлюбленный расслабился. В очередной раз победа осталась за ним.

Несколько дней спустя он привез прямоугольную коробку, перевязанную красной лентой.

— Я приготовил тебе подарок, — сказал Гордон. — Надеюсь, он придется тебе впору.

Кэтлин поспешила открыть коробку. Развернув бумагу, она не удержала восхищенного восклицания.

Внутри лежал эффектный вечерний наряд из ярко-синего шелка. Замысловатый узор, вытканный золотой нитью, украшал глубоко вырезанный лиф платья, оставляющий спину открытой. Длинная юбка с боковыми разрезами, доходящими почти до бедер, также переливалась золотым шитьем.

Платье выглядело роскошно, дорого и невероятно сексуально.

— Я хочу, чтобы ты была в нем на обеде, — произнес Гордон.

Пальцы, сжимавшие тонкую переливающуюся ткань, задрожали. С трудом отведя взгляд от всего этого великолепия, Кэтлин позволила платью с легким шорохом упасть обратно в коробку.

— Это невозможно, — прошептала она. — Я не смогу надеть твое платье.

Гордон нахмурился.

— Разве оно тебе не нравится? Ведь синий — это твой цвет. Поверь мне, ты будешь в нем просто ослепительна!

Кэтлин знала, что он прав. Если она придет в этом платье, то никто не заметит, что ее лицо далеко от совершенства. Но принять такой подарок не могла.

— Я не просила тебя покупать мне одежду.

Гордон помрачнел еще больше.

— Но раньше ты позволяла мне делать это!

Два месяца назад он действительно подарил ей очаровательный пеньюар. И Кэтлин с удовольствием надевала его… но только в спальне.

— То было совсем другое!

— Но почему? — недоумевал Гордон, нетерпеливо барабаня пальцами по спинке дивана. — Объясни мне, пожалуйста, какая разница между пеньюаром и платьем? Разве это платье настолько ужасно, что его нельзя даже померить? Или ты считаешь, что оно слишком откровенно?

Ну как ему объяснить, почему я не могу принять такой подарок? — в отчаянии думала Кэтлин.

До сих пор она старательно оберегала свою независимость, не позволяя Гордону встревать в ее дела. Всегда самостоятельно решала, что ей надеть, куда пойти, с кем встретиться.

Этот мужчина в любую минуту мог бросить ее. Именно поэтому Кэтлин, готовая к такому повороту событий, не позволять ему занять слишком большое место в ее жизни. А приняв платье, она позволит Гордону сделать шаг на ее территорию, чего допускать было никак нельзя. Кроме того, его «знаки внимания» очень походили на плату за то, что она спит с ним. Чувство собственного достоинства не позволяло Кэтлин принимать подобные подарки.

— Ты прав, это платье… слишком откровенно, — наконец пролепетала она.

— Откровенно? — передразнил Гордон. — По-моему, в твоем гардеробе есть и более дерзкие вещи.

— Но я вовсе не нуждаюсь в новом платье! — в отчаянии воскликнула Кэтлин.

— Не нуждаешься? — процедил он. — Что-то я не припомню, когда ты в последний раз покупала себе по-настоящему стоящую вещь.

Действительно, почти все деньги, оставшиеся от Жана, Кэтлин вложила в ремонт и обустройство коттеджа. Осталась лишь небольшая сумма, припасенная на черный день. А зарплата молодого фотокорреспондента пока не позволяла приобретать дорогие вещи.

Аманда и Джордж неоднократно предлагали дочери свою помощь. Но Кэтлин предпочитала ни от кого не зависеть, поэтому расходовала деньги крайне экономно.

— Я очень сожалею, Гордон, что мой гардероб не соответствует твоему имиджу преуспевающего бизнесмена, — холодно отчеканила она.

— Когда мы поженились, ты жаловалась, что тебе нечего носить, — язвительно заметил он.

Кэтлин предпочла бы, чтобы ей не напоминали об этом. В отличие от мужа, который никогда не стеснялся носить поддержанную одежду, она так и не смогла себя пересилить и надеть что-либо с чужого плеча. Гордон говорил, что Кэтлин просто капризная избалованная девчонка, и был по-своему прав. Но одна мысль о том, что брюки или кофта могли принадлежать умершему человеку, вызывала у нее почти физическое отвращение.

— Если ты считаешь, что мои платья не подходят для твоего приема, то я завтра же куплю что-нибудь более подходящее, — наконец сказала она.

— Это вовсе не обязательно, — сухо сказал Гордон.

— Тогда в чем же дело?

На миг ей показалось, что Гордон сейчас не выдержит и уйдет, как когда-то давно. Однако он лишь коротко пожал плечами и отвернулся к окну.

— Не важно. Если не хочешь его носить… — Гордон замолчал, не договорив.

Кэтлин сразу почувствовала себя виноватой. Она испортила ему сюрприз, отвергла его подарок. Даже если Гордон руководствовался теми соображениями, о которых она подозревала, то лишь подсознательно. Похоже, он искренне озадачен ее отказом.

— Я уверена, что в магазине согласятся забрать платье обратно, — мягко произнесла она, осторожно заворачивая искрящуюся ткань.

— Я не собираюсь возвращать его. — В голосе Гордона звучало ледяное безразличие. — Пусть платье останется у тебя на случай, если ты вдруг передумаешь. Можешь даже отдать его кому-нибудь или просто выбросить.