Аромат жасмина - Наташа Данн

Виктория некоторое время помолчала, потом встала, подошла к нему сзади и обняла за плечи.

— Ты самый классный парень, Мак, тебе известно об этом?

— Да ты и сама ничего. — Он похлопал ее по руке.

— Ладно, пойду припудрю носик. — Она тихонько всхлипнула и уже сделала было шаг, чтобы отойти, как вдруг, вернувшись, нагнулась и поцеловала Мэдисона в губы. — Подумать только, от чего я отказалась! — Она скорбно улыбнулась.

* * *

Андреа кинула ракетку на заднее сиденье и, усевшись за руль, помахала на прощание Ширли, потом опустила стекло и вдохнула полной грудью вечерний воздух, напоенный ароматом жимолости. Красивый вечер, и все вокруг нее было так же красиво. Она взъерошила волосы и сладко вздохнула. При мысли о том, что завтра ей предстояло встретиться с Мэдисоном, у нее начинала кружиться голова.

Повернув ключ зажигания, она сквозь витрину ресторанного зала, расположенного как раз напротив ее машины, разглядела пару за столиком. Молодые люди сидели напротив друг друга и держались за руки. Отчего-то эти двое привлекли ее внимание: стройная женщина в красном и темноволосый мужчина. Вдруг женщина встала, обошла столик, подошла к мужчине сзади и обняла его. Когда она поцеловала его в губы, Андреа мечтательно улыбнулась. Любовь… Она знала, что это такое.

Но вот женщина отошла, и мужчина повернулся лицом к окну. Сердце Андреа упало. Она вытянула шею, стараясь получше вглядеться в его лицо. Не может быть! Мэдисона просто не должно было быть в Финиксе.

— Господи! — прошептала она.

Андреа сжала руль. Сознание отказывалось воспринимать увиденное. Ей хотелось мчаться куда глаза глядят, но она сидела, словно заколдованная, не в силах пошевелиться. Вспоминая его поцелуи, его ласки, она пыталась понять, что происходит. Мог ли он быть настолько жестоким, чтобы играть ее чувствами? Почему этот человек заставил ее поверить, что он и есть ее единственный? А она — какой же она была дурой! Неужели опыт отношений с Бернардом ее так ничему и не научил? Мало ей было его предательства, его привычки манипулировать ею, словно марионеткой…

В груди Андреа разрасталась боль, черная, как само отчаяние. Ощущение было такое, будто в ее жизнь еще раз вошла смерть близкого человека.

Она не замечала ничего и никого кругом, пока дверца соседней машины не ударилась о ее дверцу.

— Вы что, не в своем уме? — заорала она, не в силах сдержать себя.

— Простите, я… — Незнакомый водитель провел рукой по дверце машины Андреа. — Вот посмотрите, ничего не испорчено, — неуверенно заметил он, но она уже нажала на газ.

Андреа мчалась по улицам, терзая себя воспоминаниями о том, как сама соблазнила Макки. Никогда прежде она не вела себя так вызывающе, и теперь ей не было прощения; ее не могло извинить даже то, что тогда они оказались в объятиях стихии и буря подорвала ее волю к сопротивлению.

Ей снова вспомнились сумрак, огонь и кровать в качестве единственной мебели. Быть может, ей просто хотелось, чтобы он согрел ее и успокоил?

— Ничего подобного, дура ты несчастная, — вынесла она себе окончательный приговор. — Ты потеряла бдительность, потому что влюбилась. Влюбилась, и других объяснений у тебя нет и быть не может.

Андреа кружила по улицам, забыв о времени и, сама не зная как, вдруг оказалась у дома Моу. Остановив машину, она уткнулась лицом в лежащие на руле ладони и сидела неподвижно до тех пор, пока не услышала, как скрипнула дверь. Только тогда Андреа выпрямилась и выглянула из окна. В дверях стояла Дебби, няня Кристофера.

— С вами все в порядке? — Дебби сделала шаг к машине.

— Да, все хорошо. Извини, что заставила тебя ждать. — Андреа выбралась из машины и прошла в дом. — Как тут дела?

— Без происшествий. Кристофер с восьми в постели. — Дебби сняла домашние тапочки, надела туфли и, забрав с кушетки учебники, пошла к выходу. — Кстати, вам звонила хозяйка, просила напомнить о завтрашнем совещании, а Роуз занесла вам папку, я оставила ее на журнальном столике.

Когда дверь за Дебби закрылась, Андреа на цыпочках прошла в комнату Кристофера. Осторожно поправив сбившееся одеяло, она так же тихо вышла из комнаты, в глубине души завидуя малышу и его безоблачному детству. Потом она принялась бродить по дому, пытаясь придумать какое-нибудь разумное объяснение тому, что увидела в клубе, однако эти усилия не принесли ей ничего, кроме головной боли.

Андреа вышла на веранду, но и здесь мысли о Мэдисоне не давали ей покоя. Как назло, на дворе был такой же теплый вечер, как тогда, когда он заглянул к ним на огонек с пирогом и пиццей, вот только от луны остался лишь крошечный серп. Словно не осознавая того, что делает, она нежно погладила перила.

Внезапно зазвонил телефон, и Андреа вздрогнула. Еще до того как она взяла трубку, включился автоответчик и зазвучал знакомый голос. Его голос.

— Привет, это я. Мне удалось закончить дела в Тусоне раньше, чем предполагалось, и я весь день пытаюсь до тебя добраться. Ты даже не представляешь, как я по тебе соскучился. Позвони мне, как только придешь, обязательно, слышишь!

Андреа некоторое время стояла в оцепенении, затем опустилась на стул и ударила кулаком по автоответчику. Словно в насмешку, телефон слово в слово повторил последнее сообщение.

— Прекрати, прекрати! — Андреа потянула себя за волосы, чтобы не закричать во весь голос: «Будь ты проклят, лицемерный лгун!»

Эти произнесенные ею про себя слова словно прорвали некую плотину, и из глаз Андреа полились слезы. Она плакала, плакала и никак не могла остановиться.

Прорыдав бог знает сколько времени и доведя себя до состояния полного отупения и бесчувствия, Андреа наконец сказала себе, что переживет и эту потерю. Когда она была счастлива? Несчастье — привычное для нее состояние, так что выжить она сумеет — ей не впервой. Расправив плечи, она пошла спать, твердо решив восстановить крепостные стены, которые так необдуманно поторопилась разрушить.