Счастье в награду - Кэтрин Стоун

Судя по следам, Гален не бежала, а шла спокойно, не торопясь. Она вышла из двери и направилась к фонтану, постояла перед ним и побрела дальше до самого края террасы. Где Лукас и нашел ее, закутанную в теплый махровый халат, — светлый силуэт на фоне темного ночного неба. Городские огни внизу слабо мерцали на гранях снежинок, застрявших в пушистых рыжих волосах.

Вот он, роковой край террасы, и низкий кирпичный парапет, через который так легко перешагнуть… и отправиться в смертельный полет.

Но перед Лукасом стояла совсем не загнанная жертва из его кошмара, а чародейка из его мечты. Вот она почувствовала его присутствие и обернулась с неземной, изысканной грацией и, обрадовавшись его приходу, приветствовала ласковым блеском синих глаз.

— Лукас!

— Привет. Не спится?

Он выглядел таким встревоженным — мрачный призрак среди ночных теней.

— Честно говоря, — призналась Гален, — я спала как убитая, пока…

Вслушиваясь в то, как ее голос нерешительно замолк, Лукас гадал, не тревожили ли ее сон такие же кошмары, что преследовали его? Неужели ей тоже могли привидеться блеск хищной стали и растерзанные Барби?

Но вряд ли у беспощадного охотника и снежного ангела могут оказаться общие кошмары — как и общие мечты. И все же Лукас еле слышно закончил ее фразу:

— Пока вам не приснилась какая-то чертовщина.

— Нет. — Гален мгновенно помрачнела. — Во всяком случае, я не помню. — Она постаралась взять в себя в руки и успокоиться — ведь ничего страшного пока не произошло. И ей захотелось поскорее уверить в том же Лукаса. — Да, я точно знаю, что кошмар тут ни при чем.

Когда она очнулась, ее по-прежнему не покидало чувство безопасности. Оно согревало ее и сейчас.

— Скажем так: я просто проснулась — и все. Было тринадцать минут четвертого. И хотя мы вроде бы не ожидаем его звонка до завтра, я все же решила не засыпать и посмотреть, что будет — на всякий случай. Я выглянула в окно, увидела метель и захотела полюбоваться ею поближе. Наверное, я разбудила вас, когда вышла из спальни?

Разве маленькие, обутые в теннисные туфли ножки способны нарушить чей-то сон? Легкие шаги, приглушенные ворсом ковра?

Вряд ли.

Лукаса разбудило видение отчаявшегося, запуганного ангела, готового ринуться в роковой полет, чтобы спастись, покинув его навсегда.

— Нет, — солгал он. — Я всегда встаю очень рано. Особенно когда веду расследование. Позвольте показать вам, как нужно пользоваться лифтом.

— Ах да. Хорошо.

Неподдельное удивление Гален столь неожиданному предложению можно было считать неоспоримым доказательством того, что кошмар о холодных, неподвластных моль-бронзовых дверях не коснулся ее подсознания.

— Там какой-то ужасно секретный замок? — наивно спросила она.

И Лукас наконец-то позволил себе улыбнуться:

— Там нет никакого секрета.

— Просто обычный лифт для пентхауса?

— Самый обычный.

— Но вам требуется показать его немедленно?

— Нет. — Действительно, напряжение последних минут развеялось. Ей ничто не угрожает. — Вы не замерзли?

Гален уже почти произнесла «нет», когда поняла, что это не так. Поначалу ей действительно не было холодно. И она чувствовала себя прекрасно. Но снежинки, покрывавшие волосы, мало-помалу начали таять. Холодные капли заскользили по шее, вызвав невольный озноб.

— Наверное, совсем чуть-чуть. Посмотришь на эту красоту… — Она кивнула в сторону фонтана, тихого и мертвого зимой, и на толстый слой снега, укутавший аккуратные клумбы у его основания. Даже сейчас этот фонтан чем-то напоминал Лукасу свадебный торт, а когда на клумбе распускаются цветы, словно на букете невесты… — Наверное, весной здесь еще красивее.

— Боюсь, что ничего нового вы не увидите — разве что снег успеет растаять.

— Ох…

— А что вы успели себе вообразить?

— Ну… Прежде всего, конечно, брызги от фонтана.

— Я ни разу в жизни его не включал. А еще?

— Представляете, эти клумбы и цветы, они еще не распустились. Лепестки только расправляются во множестве бутонов… — Гален осеклась, поняв по его лицу, что он не в силах представить ничего подобного. В бездне мрака и безумия нет ни цветов, ни тепла — только лед и холод. — Так, почему-то взбрело в голову.

— Очень мило. — «Для кого-то другого».

Она снова вздрогнула от озноба. На этот раз тяжелая капля сорвалась с рыжей пряди и скользнула по щеке. Прозрачная слезинка, сбежавшая к самым губам.

Лукас провел пальцем по влажному следу, стараясь вложить весь свой жар, всю страсть в эту ласку, в попытку отогреть нежную кожу, по которой пробежала слезинка. Ему удалось перехватить прохладную каплю и обратить ее в едва заметное облачко пара возле ее рта.

— У вас губы совсем синие.

— Так-таки и синие?

— Синюшные. — Он задержался взглядом на ее губах, не сразу сумев совладать со вспышкой желания, и поспешил опустить руку и отвести глаза. Но это ему удалось лишь отчасти. Теперь он залюбовался рыжими завитками, увенчанными короной из снежинок. Едва ощутимыми нежными касаниями он постарался стряхнуть снег с волос, чтобы не дать ему превратиться в новые холодные капли. — Пора спать. — Его голос вдруг стал каким-то чужим, вкрадчивым и сиплым.

Она отвечала едва слышно, не скрывая удивления:

— Спать?

Лукас не удержался и перевел взгляд с искрящихся волос на ее лицо — и увидел перед собой весну, ту, что всегда дарит людям веру в счастье.

Точно такая же надежда сияла в этих глазах в его недавнем кошмаре, когда она стояла на краю парапета, готовая сделать последний шаг, ведущий к свободе. Но сейчас Лукасу показалось, что Гален готова полететь к нему. Именно к нему.

Пора спать!

Пора спать — кому-то другому, а не ему. Спать с кем-то другим.

Он заставил себя убрать руку, до боли стискивая кулаки.

Она снова не сдержала озноба.

— Но вы ведь собирались заняться расследованием… — Их общим расследованием!

— Собирался. — В его голосе зазвенел привычный лед, и Гален внутренне сжалась. Но Лукас тут же поспешил ободрить ее улыбкой. — Вам не мешает ознакомиться с подробностями, детектив Чандлер! Но прежде мне придется проделать кое-какую подготовительную работу и расположить отчеты по порядку, иначе вы просто запутаетесь в фактах.