Улыбнитесь, вы уволены - Кара Локвуд

— Семьей? — подсказываю я.

— Вот именно! Дорис у нас — мать семейства. Вы видели Дэйва — того парня с футбольным мячом? Это озорной младший брат. А если бы вы были членом нашей семьи, — в какой роли вы себя видите?

— Графического дизайнера, — говорю я.

— Само собой. Но с точки зрения семьи?

— По-моему, я не совсем поняла вопрос.

Черил роняет голову на грудь в притворном отчаянии.

— Ну же, Джейн (на этот раз шесть слогов — ДЖЕ-Е-Е-ЙН-Н-Н), вы же знаете, о чем я.

— Активный дядюшка? — шучу я.

До Черил шутка не доходит. Она хмурится и произносит чопорным тоном:

— Мы доброжелательно относимся к любой сексуальной ориентации. Мы никого не дискриминируем.

— Извините, я и не хотела сказать, что дискриминируете.

Это провал. Определенно провал. Надо взять себя в руки.

— Я была бы артистичной младшей сестренкой.

— Так, так. — Черил быстро записывает что-то в своем блокноте. Кашлянув, она снимает с плеча волосок. — Насколько вы обожаете кулинарию?

Я тупо смотрю на нее.

— Но мы ведь Cook4U.com, и нам удалось пережить кризис интернет-компаний только благодаря вере в совершенство нашей продукции и любви к нашему делу. Мы очень серьезно подходим к кулинарии. В смысле, здесь все без ума от кулинарии.

Господи, что же сказать? То немногое, что я умею готовить, продается в замороженном виде с инструкцией на упаковке.

— Итак, насколько вы обожаете кулинарию? По шкале от одного до десяти.

— Десять, — заявляю я. — Определенно — десять.

— Джейн, — наставительно говорит она. — У нас все беспредельно любят кулинарию.

Ощущение, словно меня обвели вокруг пальца.

— О да, конечно, беспредельно. Я тоже беспредельно. Пятнадцать.

Черил качает головой: видимо, этого мало.

— Ну, то есть… двадцать, тридцать… сто! — в отчаянии я готова задрать планку до небес.

— Это другое дело, — одобрительно кивает Черил.

Собеседование я, несомненно, провалила. Прямо сейчас. На этом вопросе о шкале.

— Здесь мы заботимся о настроении. Все оптимисты. Все позитивны. Мы все питаемся позитивной энергией. Вы питаетесь позитивной энергией?

Мне страшно даже подумать, что придется изображать веселье, но я стараюсь изо всех сил:

— Я умею быть оптимисткой. Я люблю позитивную энергию как никто другой.

— Вижу, что вы прямолинейная, серьезная личность. Оранжевый тип в чистом виде. Вы называете вещи своими именами. Вы не боитесь трудностей. Я — синий тип. Коммуникабельный. — При этих словах Черил улыбается, широко и жутко неестественно.

Я остолбенело смотрю на нее.

— Ладно, Джейн, думаю, я злоупотребляю вашим вниманием. Пора позвать команду.

«Команда» состоит из «Аберкромби», его партнера по игре в мяч и русского с сильным акцентом. Они вваливаются в зал заседаний, держа свою бесплатную газировку, словно почетные призы, и лениво шлепаются в расставленные вокруг кресла. Я так хочу работать с ними, что мне физически больно.

— Это команда. Команда, это Джейн.

— Привет, Джейн, — хором, нараспев произносят они.

— Ну, мальчики, ведите себя хорошо, — хихикает Черил и кокетливо смотрит на «Аберкромби».

— Джейн. Скажи нам. Ты считаешь Влада сексуальным? Он считает тебя сексуальной. — «Аберкромби» ставит Влада, русского, в неловкое положение; тот краснеет.

— Джон, — упрекает его Черил.

— Шер, ты же знаешь, что я тебя люблю, малышка, не злись, — говорит «Аберкромби», от чего Черил конфузится. — Что ты любишь на обед? — спрашивает он меня. — Это очень важный для нас вопрос — что будет на обед.

Как же я хочу эту работу.

— Я фанатка бутербродов.

— Бутерброды! — кричит команда. — Отлично. Еще один фанат бутербродов!

Наистраннейшее собеседование. Не поймешь, теряю я баллы или набираю. Не поймешь, шутят они или издеваются. Сердце проваливается в желудок. Это все равно что на свидании вслепую заметить, что твой шикарный незнакомец оглядывает ресторан и прикидывает, как бы удрать.

— А как насчет рекомендаций? — начинает Влад, но Черил его перебивает:

— О, это не так уж важно. Важно то, что вы чувствуете по отношению к работе и чего вы от нее хотите.

Теперь понятно, почему взяли маму. Она может говорить о своих чувствах часами. Но в этом смысле я похожа на отца — не люблю разговаривать о чувствах. А если честно, чаще всего я делаю вид, что у меня их вообще нет.

— Полагаю, мы уже утомили Джейн, — говорит «команде» Черил, словно они дошкольники, а я черепаха в живом уголке. Потом обращается ко мне: — У вас есть вопросы?

Этот момент на собеседованиях я ненавижу больше всего. Если спросить то, что действительно хочется (например, какая у меня будет зарплата и можно ли обедать по два часа), это произведет плохое впечатление. Приходится задавать идиотские вопросы, чтобы выглядеть заинтересованной и серьезной.

— Когда вы примете решение?

Черт. Не могла придумать что-нибудь получше? Это провал, думаю я. Провал.

— Через пару недель, — отвечает Черил, явно разочарованная моей тривиальностью. — Если это все… — она понижает голос, — остался только тест на наркотики.

Тест на наркотики?

— Здесь все проходят тест на наркотики. — Черил подает мне направление. — Клиника недалеко, на этой же улице. Можете зайти туда по дороге домой.

В дверях мама обнимает меня и шепчет: «Удачи!» Ужасно неудобно.

— Спасибо, что пришли! — поет Черил, когда я вхожу в лифт.

По пути в клинику я покупаю три больших стакана травяного чая, но вряд ли это поможет. Даже если я и пройду тест на наркотики, что-то подсказывает мне, что собеседование я завалила.

Поганый день, хуже не бывает, думаю я по дороге домой. Оказалось — бывает: дома я обнаруживаю Мисси и Рона, которые, как подростки, взасос целуются на диване.

— О господи! — кричу я, прикрывая глаза рукой. — Чтоб я ослепла!

— Не драматизируй. — Мисси садится и, покашливая, стирает Ронову слюну со своего рта.

Украдкой посмотрев сквозь пальцы, я замечаю, что Стеф нигде нет. Хорошо хоть она избежала этого зрелища.

— По-моему, меня сейчас вырвет. — Застать Рона с Мисси — еще хуже, чем моих родителей. К горлу подступает тошнота.

— Ой, какие мы нервные, — фыркает Рон.