Волшебное очарование Монтаны - Кэтрин Лэниган

Через три дня Остин нарушил обещание. После пятого телефонного гудка Моника подняла трубку.

— Знаю, что обещал не звонить тебе, — сказал он тревожно, — но я хочу знать, все ли у тебя в порядке.

— Все в порядке.

— Тебе что-нибудь нужно?

— Нет.

— Я виделся в городе с доктором. Он сказал, что у тебя сильные ожоги.

— Да, болит, но терпимо.

— Послушай, Моника. Я тут подумал, что, возможно… ну… приходи сегодня вечером на ужин.

— Я ела час тому назад.

— Мне надо было позвонить пораньше.

— Вот ведь какая промашка.

— Промашка? — растерялся Остин.

— Приглашение на ужин. У тебя было на уме, наверное, что-то другое.

— Строители говорят, что работы в доме уже почти завершены.

— Здорово.

— Ага. Спальня выглядит просто великолепно. Жду не дождусь, когда ты увидишь ее собственными глазами. То есть… — замялся он, проклиная себя за бестактность.

— Я знаю, что ты имел в виду.

— Нет, не знаешь, — возразил он.

— Остин, мне нужно идти.

— Постой! Пожалуйста, не вешай трубку, — испугался он, дополняя сказанное вслух мысленной мольбой: «Я хочу, чтобы ты говорила со мной по телефону всю ночь. Господи, если бы ты знала, какое счастье слышать твой голос!» — А как насчет ужина завтра?

— Я не могу.

— Не можешь? Или не хочешь? — Он затаил дыхание.

— Не хочу.

— Этого я и боялся.

— Пожалуйста, не говори таким голосом, Остин.

— Каким?

— Как будто я умерла или что-то в этом роде… Остин, я понимаю, что должна поблагодарить тебя за помощь.

— Пустяки. У меня богатый опыт по спасению девиц, — сказал он с некоторой издевкой.

— Я имела в виду не пожар и не сделку с Джейком. Я хотела сказать, что знакомство с тобой было одним из лучших переживаний в моей жизни.

— Я здесь. Днем и ночью.

— Знаю.

— Так знай, что я никуда не исчезну и готов ко всему. — Ни звука в ответ. — Моника?

— Я бы хотела узнать одну вещь, Остин, перед тем, как повешу трубку… В то время, как ты спал со мной, ты то же самое делал и с Трэйс?

Он рванул из дома с сотовым телефоном в руках, вскочил в грузовик и погнал его по горной дороге.

— Остин? — Моника прислушалась к шуму в телефонной трубке. — Остин? Ты слышал меня?

Он оставил грузовик недалеко от ее дома, стрелой промчался через двор и рывком распахнул дверь.

— Остин? Ты слышишь меня?

— Лучше некуда.

— Что ты здесь делаешь?

— Защищаю свое доброе имя. Откуда, черт побери, ты взяла эту сумасбродную идею обо мне и Трэйс?

— Она сказала, что ты купил огромнейшую упаковку презервативов в универсаме.

— Ну и что?

— Ты не все их использовал со мной.

— Ты чокнутая… Правду про тебя говорят. Она метнула в него такой измученный взгляд, что он сразу пожалел о сказанном.

— Убирайся! — крикнула Моника.

— Ты веришь, что я способен на такую подлость? Ты веришь им и не веришь мне?

— У меня нет причин верить тебе.

— А какие причины не верить? Я собирался использовать оставшиеся презервативы… в будущем. С тобой. Разве тебе это не пришло в голову?

Сердце отчаянно колотилось у нее в груди. От одного его вида она испытывала чувственную дрожь во всем теле.

— Нет, об этом я не подумала, — наконец призналась она.

— Знаешь, до сих пор я был, по-моему, излишне великодушен, — горячился он.

— Великодушен?

— Ага. Дав тебе возможность понять, что, какие бы передряги ни выпали тебе на долю, я всегда буду на твоей стороне.

— Ты думал, что я приду именно к такому выводу?

Остин в два шага пересек комнату. Его грудь ходила ходуном, словно он пробежал длинную дистанцию.

— Хватит валять дурака. Никакого иного вывода быть не может. — Он страстно обхватил ее за талию и притянул к себе. — Здесь тебе будет лучше всего. — Он прильнул к ее губам в таком жадном, властном поцелуе, словно готов был съесть ее заживо.

Она тут же позабыла обо всех своих доводах. Он был прав. Действительно, нет ничего лучше, чем быть в его объятиях, чувствуя, как в едином ритме стучат их сердца, сливаясь в единое целое.

— Посмотри на меня!

Она открыла глаза. Это было невероятно — увидеть свет, идущий из бездонной глубины глаз другого человека, но ей открылась эта бездна с ее серебристым, нежным и прозрачным свечением. Нет, то, что она видела раньше, не было небесами. Небеса были в его глазах.