Хозяин Стоунгрейв-Холл - Хелен Диксон

Лоуренс почувствовал, что по необъяснимой причине сердится на других девушек школы.

– Но я ведь увижу ваши ошибки, – тихо возразил он.

– Это другое дело. Вы не в счет. Мне все равно, что вы подумаете, – соврала Виктория, надеясь, что ее голос звучит убедительно.

– Что ж, этому я могу вполне поверить. Очень хорошо, мы никому не скажем о ваших уроках. Найдется множество мест, где могут скрыться от посторонних глаз лорд, его ученица и лошадь.

– Спасибо. Буду вам очень признательна.

Достигнув двора конюшни, Виктория уже ни в чем не сомневалась. Она решила последовать совету Лоуренса и научиться верховой езде. Все ясно. Если суждено вращаться в светском обществе, придется учиться, а раз верховая езда необходима для первого шага к успеху, путь будет так.

Надев черное шерстяное платье и прочные сапоги, она появилась во дворе ровно в девять часов. Грумы и их помощники занимались обычными делами. Недавно вернувшись с верховой прогулки, Лоуренс с элегантной непринужденностью сидел на огромном скакуне каштанового цвета, без видимых усилий держал беспокойное животное в узде и непринужденно разговаривал с конюхом. Легкий ветер трепал его волосы. Виктория остановилась в тени под аркой конюшни и пристально разглядывала его.

Амелия, опытная наездница, часто говорила, что настоящий джентльмен верхом на лошади выглядит необычайно лихо, и, глядя на Лоуренса, она согласилась, что подруга права. С такой располагающей дружеской улыбкой, бездонными голубыми проницательными глазами он, видно, не один год заставлял трепетать женские сердца.

Спешившись, Лоуренс передал вожжи груму и ласково потер нос скакуна. Виктория не могла оторвать глаз от него. Ее поразил его строгий профиль, она разглядела в нем что-то привлекательное, но прогнала эту мысль. Когда вдруг стало трудно дышать и сердце быстро забилось, забыла, почему находится здесь. Не желая мешать Лоуренсу, отступила назад, однако сообразила, что выдала себя или он почувствовал ее присутствие, ибо вдруг повернулся и взглянул на нее. Видя этот откровенный полный желания взгляд, свидетельство соблазна и страсти, Виктория ощутила, как ее лицо заливается краской.

Лоуренс пресек ее намерение скрыться:

– Вот вы где. Вам страшно?

У нее задрожали ноги, от страха по спине пополз холод, сильно забился пульс.

– Лошади меня всю жизнь пугали, а вдруг этот страх не пройдет?

– Посмотрим.

– Поскольку все культурные юные леди должны уметь держаться в седле, я позволяю вам цивилизовать себя.

Лихая улыбка медленно расплылась по его лицу.

– Интригующее предложение.

– Думаю, мы станем участниками забавного спектакля.

– Это самое меньшее, что я могу сделать. Считаю своим долгом помочь тем, кому повезло не так, как мне, – пошутил Лоуренс, игриво сверкая глазами. – И простите, если я скажу, что без моей помощи вы никогда не узнаете, какую радость доставляет верховая езда.

– Что ж, мне не терпится стать вашей музой, глиной в ваших руках. Делайте из меня, что хотите. – Виктория настороженно поглядывала на лошадей.

Заметив ее испуг, он подумал, что ко времени окончания учебы она поборет страх перед лошадьми. Виктория уже приготовилась к насмешке, но его низкий голос выражал восхищение:

– Вы просто восхитительны, однако надо будет присмотреть вам костюм наездницы. Вы готовы приступить к первому уроку?

– Наверное, я скорее предпочла бы стреляться на пистолетах с расстояния двадцати шагов, – заметила она, поглядывая на серую кобылу, которую грум вел к ним.

– Тпру, смирно, – бормотал он, успокаивая лошадь, когда та затрясла головой и громко фыркнула.

Лоуренс взял вожжи и кивком дал ему знак отойти.

– Не нервничайте. Не дайте лошади почувствовать, что вы боитесь. Всадник должен приучить ее слушаться. После этого хорошая лошадь всегда узнает хозяина, в нашем случае хозяйку.

– Я буду стараться, – пообещала Виктория, пытаясь обуздать страх.

– Молодец. Идем, подружимся с ней, ее зовут Дымка. Она кротка как ягненок. – Достав что-то из кармана, Лоуренс протянул лошади руку. Дымка фыркнула, взяла кусочек сахара и, довольная, стала жевать его. Лоуренс вложил в руку Виктории еще один кусочек сахара. – Теперь попробуйте вы.

Она осторожно приблизилась к лошади и протянула руку. Страшно хотелось отдернуть ее, но она этого не сделала. Вместо этого чудесно улыбнулась, когда Дымка ткнулась носом в ее руку и забрала кусочек сахара.

– Вот видите, как это просто? Время, терпение и большая дружба преодолевают все преграды. – Лоуренс беспечно погладил Дымку по носу и попросил Викторию погладить ее шею. Прошло еще несколько минут, пока она привыкала к кобыле. – Вы готовы сесть на нее?

– Думаю, лучше теперь, чем никогда. – Виктория глубоко вдохнула, собираясь с силами.

Взяв ее за руку, он помог ей подняться на чурбан, затем забраться в седло. Лоуренс придерживал лошадь, пока Виктория поправляла юбки и брала вожжи. Ей казалось, будто она забралась очень высоко, у нее закружилась голова. Виктория глубоко вдохнула, после чего голова на мгновение перестала кружиться. Лоуренс дал ей немного посидеть и почувствовать под собой лошадь, затем вывел животное со двора к верховой тропе, которую с обеих сторон скрывала листва. Сначала Виктория боялась упасть. Идя рядом с ней медленным, размеренным шагом, Лоуренс проявлял чудеса терпения, отдавал указания и исправлял ошибки. Она потихоньку стала обретать уверенность, успокаиваться и радоваться.

Лоуренс рассматривал очертания мягких линий ее лица, сверкавшие черные ресницы, пряди волос, закрывшие щеки, порозовевшие от радости.

– Все еще боитесь?

– Нет. Чувствую себя гораздо увереннее, чем думала.

– Вы делаете успехи.

– Думаю, в этом есть и заслуга Дымки. Она нежно обращается со мной, отчего я становлюсь смелее.

– Смею заверить, Дымка от природы наделена терпением. Потому я и выбрал ее.

Взглянув на Лоуренса, Виктория заметила его теплую улыбку, и остатки страха улетучились.

– Видно, вы умеете расположить к себе лошадей.

– Я люблю их, мне нравится находиться среди них.

Верховая тропа вывела на пустошь, усеянную огромными валунами. Чистый воздух бодрил. Бледно-серые облака плыли по небу, везде чувствовалась сырость вереска и земли. Они остановились у небольшого возвышения, и Лоуренс опустил Викторию на землю. Сидя на валуне, подогнув ногу, уставился на нее. Едва заметная улыбка играла на его губах.

– Почему мы остановились? – спросила она.

– Надо дать лошади отдохнуть. Не стоит утомлять ее.

– Но мы ехали всего полчаса, и то, я бы сказала, размеренным шагом.

– Верно, но я ответственный и внимательный учитель, – пошутил Лоуренс, игриво сверкая глазами. От поездки лицо Виктории порозовело, глаза заблестели. – У вас все получилось так хорошо, что завтра, думаю, можно будет перейти на рысь.