Солнечная девушка - Аврил Тремейн

– Отрежь торт, Лео. – Солнышко не желала ссориться, не станет же он насильно вливать ей в рот шампанское.

Лео отрезал ломтик от первого торта и подал ей:

– Традиционный фруктовый торт с карамельной глазурью.

Отломив кусочек, она положила его в рот. Торт был сочным, насыщенным и очень вкусным.

– Точно этот! – И она подцепила еще кусок.

– Успокойся. Не спеши с выбором.

Она не удосужилась ответить, рот был набит.

– Можешь взять еще кусочек.

– Мне надо худеть, иначе я не влезу в платье, – безапелляционно заявила она, но, поняв всю абсурдность этого заявления в сочетании с пустой тарелкой, разразилась громким смехом.

– Да брось, ешь, сколько хочешь! Меня беспокоит только сохранность тарелки. Такое впечатление, что ты хочешь протереть в ней дыру.

– Лео!

Он поднял руки вверх «я сдаюсь».

– Режь следующий.

– Соленая карамель «Номер один». На подложке из теста слой густой подсоленной карамели, сверху несколько слоев шоколадного бисквита с прослойками из карамели и крема.

Солнышко попробовала. Закрыла глаза, чувствуя, как вкус наполняет ее. Потом зачерпнула еще. Отпила шампанского.

– Какой же он вкусный!

Лео подождал, пока она взяла еще кусок. Потом еще. И еще. Глоток шампанского. Еще один.

– Все? – в конце концов спросил он с невозмутимым видом.

Она горестно осмотрела пустую тарелку:

– Я же говорила, у меня нездоровый интерес к десертам.

– Ты говорила, у тебя страсть к ним, как у акулы.

– Может, даже хуже. Как у хадрозавра. Ты знаешь, сколько у него зубов? Девятьсот шестьдесят. И они сами себя затачивают!

– Кто такой этот чертов хадрозавр?

– Это такой динозавр. Так! Значит, я динозавр, к тому же мясоедный!

Лео так неожиданно рассмеялся, что чуть не подавился. Это заставило рассмеяться и Солнышко.

– Давай перейдем к соленой карамели «Номер два», пока я не впала в полное отчаяние.

– Ты? Полное отчаяние от поедания тортов? На это стоит посмотреть!

– Увидишь, если, несмотря на мои хадрозавровые зубы, отрежешь мне еще кусок.

Отрезав тонкий ломтик, Лео протянул ей:

– Твое желание – закон! Он похож на «Номер один», но с прослойками из ириса.

Солнышко жевала, периодически издавая стоны экстаза.

– А какой твой любимый? – спросила она, сунув в рот последний кусок. – Потому что, должна тебе сказать, этот оказался вкусней, чем я думала, и мне будет сложно сделать выбор.

– У меня есть любимый, но я тебе не скажу какой. Мое предпочтение может повлиять на тебя, ты невольно выберешь не тот, который мне нравится, а это неправильно.

– А-а, я поняла! Теперь ты повторяешь то, что я говорила про приглашения.

– В дальнейшем я намерен привести несколько фактов касательно брачных ритуалов мухи цеце.

– Я все проверю, и когда мы встретимся в следующий раз…

– Я тебя умоляю, не надо! – Он шлепнул на тарелку кусок очередного торта. – Кокосово-ванильный с прослойками из кокосового безе и крема.

Солнышко уставилась на него, сомневаясь, сможет ли осилить. Но торт выглядел так аппетитно. Она воткнула в него вилку. Положила кусочек в рот. Съела. Отпила шампанского и посмотрела на свой бокал.

– Эй, ты подлил еще.

– Он был пустой.

Она фыркнула, но ее внимание уже переключилось на тарелку. Еще один кусочек. И еще. И снова. Тарелка опустела. Она облизнула губы, с вожделением глядя на остаток торта.

– Вот видишь? Тебе не понадобилось знать, какой мой любимый. Ты все решила сама. Кокосовый.

– Да. Кокосовый. Ради того, чтобы получить такой торт, стоит выйти замуж. Как ты думаешь, я могу взять еще один крошечный кусочек?

– Я уверен, ты можешь съесть весь торт целиком.

– И с завтрашнего дня на диету!

– Не надо диеты, Солнышко. Ты мне нравишься такой, как есть.

– Это… это… не важно. И все-таки, какой твой любимый?

Он улыбнулся. Прищурился. Солнышко не доверяла этой улыбке.

– Фруктовый. Но у меня есть мысль, как мы можем договориться. Компромиссы – мое новое пристрастие.

Что он хотел этим сказать?

– О чем договориться?

– О торте. – Лео подкладывал на тарелку еще ломтик. Смотрел на нее долгим взглядом. Солнышко заметила вновь оживший тик в уголке его рта. Она так разволновалась, что не могла усидеть на месте. Схватив вилку, вонзила ее в торт и поднесла ко рту. – И о наших свиданиях.

Солнышко вздрогнула, и кусок торта упал.

– Два, четыре, посередине есть еще три. Прежде чем она успела собраться с мыслями, Лео наклонился и лизнул уголок ее рта.

– Я просто подумал, что мог бы украсть эту маленькую капельку крема.

Попробуй.

Тик-тик-тик, – дергался уголок рта.

– Знаешь, что я тебе скажу, – пойду на кухню, чтобы подготовить первый компромисс, о котором говорил. А ты посиди здесь, доешь торт, полюбуйся видом и подумай насчет второго. О том, почему женщину, которая, как ты утверждаешь, верит в то, что секс – это всего лишь секс, так беспокоит мысль, что мужчина действительно хочет от нее только секса. – Коротко засмеявшись и бросив на нее последний проницательный взгляд, Лео вышел из комнаты.

Но как же тяжело, оказалось, слышать от него собственные слова. Секс – это всего лишь секс. Однако, похоже, в данном случае это не так. Потому что она слишком много думала о нем, слишком волновалась за него, слишком привязалась к нему. Мотоцикл. Этот проклятый мотоцикл. Возможно, не будь его, они могли бы переспать в третий раз прямо сейчас, и ее не интересовало бы ничего, кроме его тела.

Так сделай это, Солнышко, заключи с ним сделку, и он откажется от мотоцикла.

Еще два раза. Или смени имя. Она дотронулась до уголка рта, откуда он слизнул крем, и ощутила покалывание во всем теле. Беспокойно встала и вышла на веранду.

«Полюбуйся видами», – советовал он.

Но даже это не так просто. Он не понимает, что это для нее значит. А здесь берег так тревожно близок.

За последние два года Солнышко ни разу не была на пляже. Лео прав. Лунность до сих пор не отпускала ее. И похоже, она ничего не могла с этим поделать. Ей было слишком страшно разорвать эту связь. Хорошо. Она могла бы спуститься на берег и посмотреть, что будет. Разобраться в себе самой. Потом поговорить с Лео. Она могла бы сказать ему… могла бы… Господи, она не знала, что сказать. Или знала? Не стоит пытаться справиться со всем одновременно.