Бессмертная любовь - Кресли Коул

Уличные фонари горели над дорогой, освещая лицо Эммы – и синяки на ее бледной шее.

Если бы он не опомнился в тот миг, когда опомнился, то мог… мог бы убить ее! И поскольку он не понимал, почему это сделал, он не мог гарантировать, что это не повторится.

Запищал сигнал, заставив его вздрогнуть от неожиданности. Эмма передвинулась, чтобы посмотреть, в чем дело, и кивком указала на измеритель бензина, который теперь светился красным. А потом, опять не говоря ни слова, дала знак, чтобы он съехал с дороги. Лахлан понял: Эмма молчит потому, что ей больно говорить.

Он никак не мог сосредоточиться, ему стаю трудно сидеть в машине, которая теперь казалась слишком тесной. Да, он побывал в аду, но, будь все проклято, как он мог душить свою подругу!

Ведь она стала его спасением!

Пусть он до сих пор не овладел ею – но если бы он не отыскал ее и не оказался рядом с ней, не получил утешения от ее тихих слов и ласковых прикосновений, он сейчас находился бы в каком-нибудь темном переулке и был бы безнадежно безумен. А взамен он превратил ее жизнь в ад.

Сразу за съездом Лахлан увидел знак бензозаправки. Он свернул на грунтовую площадку и остановился у того насоса, который ему указала Эмма. В тот момент, когда он отключил зажигание, она сняла наушники. Лахлан открыл рот, чтобы заговорить, но прежде чем успел хоть что-то сказать, Эмма подняла глаза, вздохнула и протянула руку ладонью вверх, что означало требование дать ей кредитную карточку. Лахлан послушался и вышел следом за ней, чтобы научиться заправлять машину.

Пока они дожидались, он сказал:

– Я хочу поговорить с тобой о том, что случилось. Эмма махнула рукой.

– Забыто.

Голос у нее был хриплым и едва слышным. Под резким, неестественным освещением автозаправки ее глаз казался налитым кровью. Она наверняка страшно зла – тогда зачем это скрывать?

– Почему ты не ругаешь меня? Можешь смело наорать и отвести душу.

Эмма негромко осведомилась:

– Ты спрашиваешь у меня, почему я избегаю конфликтов?

– Ну да, – кивнул Лахлан и тут же пожалел об этом, увидев ее возмущенный взгляд.

– А когда я выигрывала при конфликте с тобой? Зачем тебе понадобилось держать меня при себе? Ты ненавидишь вампиров: ты меньше чем за неделю продемонстрировал мне столько отвращения, сколько я не видела за всю мою жизнь. И тем не менее ты оставил меня рядом. – Она горько засмеялась. – Какое удовольствие ты должен был получать от каждой мелкой мести! Ты кончал, когда меня тошнило от унижения? Получал извращенное наслаждение, когда оскорблял меня, а в следующую секунду совал мне руку под юбку? При каждой возможности меня отпустить ты требовал, чтобы я осталась, – и все это время знал, что мне угрожает опасность. С твоей стороны.

Лахлан не мог отрицать этого. Он провел ладонью по лицу, медленно усваивая все, что сказала Эмма. Ее чувства стали ему понятнее. Ему хотелось признаться ей в том, что она его подруга, – что он не держал ее при себе исключительно для того, чтобы мучить. Но он понимал, что ему нельзя говорить ей это сейчас.

– Как и все, ты наступаешь прямо на меня – и даже не спрашиваешь, что я при этом чувствую! – добавила Эмма. Ее голос сорвался, заставив Лахлана ощутить острое сожаление. – Ох, лучше мне замолчать, пока я не разревелась. Не хочу демонстрировать тебе мои отвратительные слезы!

– Нет, Эмма, постой…

Она захлопнула дверцу машины со своей стороны – и, похоже, изумилась собственной силе, – а потом зашагала прочь по грунтовой площадке. Лахлан не стал ее останавливать, хоть и двинулся следом, чтобы не терять ее из виду.

Он увидел, как Эмма опустилась на скамейку рядом со зданием заправки и прижала ладонь ко лбу. Так она просидела довольно долго…

Неожиданно из пустоты возникли три вампира и остановились прямо перед Эммой.

Она воззрилась на вампиров так, словно ее потрясло их появление, – но ведь именно так они всегда передвигаются!

Лахлан вдруг почувствовал, что происходит что-то не то. Он перепрыгнул через машину к ней – и вампиры повернулись. Самый крупный оказался… демоном? Однако у всех глаза были ярко-алыми. Демон, превратившийся в вампира?

– Не приближайся, оборотень, иначе мы тебя убьем! – жестко предупредил один из троицы.

Лахлан рванул к Эмме – и тут произошло нечто невероятное.

Выкрикнув его имя, она бросилась к нему.