Главный приз — любовь - Ширли Джамп

— С каких это пор ты превратился в эксперта в области чувств? — Она с трудом проглотила слезы.

«С тех пор, как встретил тебя», — собирался ответить Марк, но не ответил.

* * *

После того как Марк ушел, Клер выплеснула остатки кофе в раковину. Напиток неожиданно показался ей совершенно безвкусным. Она направилась в душевую, стараясь не думать о том, что только что произошло. Однако произнесенные Марком слова не шли у нее из головы. Снова и снова она пыталась понять, действительно ли он звал ее замуж.

Она закрыла глаза и позволила горячим струйкам стекать по лицу. Выйти замуж за Марка? Безумная затея. Быть всегда вместе, жить одной семьей? В сознании начали возникать картины: вот Марк целует ее перед уходом на работу, вот она счастливо улыбается, встречая его вечером, потом ужин в постели и объятия в кресле. Она затрясла головой, пытаясь отогнать видения. Марк не тот человек, с которым можно жить в браке. Или тот? Может, он действительно любит ее? Она повернулась, подставляя под горячие струи плечи и спину, и открыла глаза. На белом кафеле стены перед ней возник образ Марка. Она вспомнила ласковые руки, нежные пальцы, легкие, ласкающие прикосновения. Он целовал ее так настойчиво и так бережно, как будто она была хрупкой игрушкой в его объятиях. И еще он знал, какой кофе она любит.

Слезы брызнули из глаз Клер, сердце учащенно забилось. Разве кто-нибудь со дня смерти мамы думал о ней, заботился, беспокоился? Кто-нибудь ласкал ее так?

Она вышла из душевой, и первым, на кого упал ее взгляд, был Марк, сидевший с остальными за кухонным столом. Он переоделся в темно-синюю футболку и джинсы. Мягкий хлопок облегал атлетические плечи, синий цвет оттенял необычные глаза. Клер видела его сильную загорелую шею. Она отступила за выступ стены и закрыла глаза, испытывая непреодолимое желание поцеловать его…

Тряхнув головой, Клер шагнула из укрытия и вошла в кухню. Четверо за столом поглощали завтрак в полной и абсолютной тишине. За долгие дни заточения темы для разговоров закончились даже между Милли и Лестером. Накладывая себе порцию утренней каши, Клер подумала, что все они стали похожи на супругов, которые так долго прожили вместе, что им не о чем больше говорить, кроме обсуждения телевизионных новостей.

Дэнни тщательно выскреб ложкой остатки кукурузной каши с бананом, поднялся на ноги и сказал, махнув рукой в сторону входной двери:

— Ну, это… я того.

— Чего «того»? — переспросил Лестер.

— Сматываюсь. Ухожу.

Сидящие за столом смотрели на него в немом изумлении.

— Вот так просто берешь и уходишь? — спросила Милли.

— Ага. Отпуск кончился.

— Ты проводил здесь свой отпуск? — недоуменно спросила Клер.

— В автобусе классный телек, и я запал на эту идею. — Он ухмыльнулся. — Я поймал конец футбольного сезона, посмотрел все матчи и словил кайф. А сейчас пора и на работку.

— Ты работаешь? — Милли вытаращила глаза.

— Что-то вроде того. На заправочной станции. Иногда. Я уборщик. Кто-нибудь напачкает — я уберу.

— Да неужели? — Милли с сомнением взглянула на место за столом, где только что сидел Дэнни. В луже пролитого молока медленно раскисали хлопья кукурузы, комки каши образовали причудливый узор.

— Ага. Работенка паршивая, но на жизнь хватает. И мне, и маме. — Он опять усмехнулся. — Ну ладненько, я потопал. — С этими словами он забрал свой бумажный пакет с пожитками и вышел наружу.

Четыре человека в молчании сидели за столом и смотрели друг на друга.

— И это можно назвать отруском? — только и нашлась что спросить Милли.

«Еще одним стало меньше, — записала Клер в своем дневнике некоторое время спустя после завтрака. — Найти бы способ избавиться от Милли и Лестера… Хотя еще остается Марк. У него достаточно веские причины бороться за выигрыш, но мои гораздо важней. Как я мечтаю закрыть глаза и открыть их уже в Калифорнии».

Клер действительно прикрыла глаза. Слезы, душившие ее все утро, опять прорвались наружу. Она задыхалась от необходимости встретиться с отцом, жить с ним одной семьей. Навсегда. Быть рядом с человеком, который любит ее просто за то, что она есть.

В дверь спальни, где она сидела, постучали. Клер быстро выпрямилась, вытерла слезы и захлопнула тетрадку.

— Ты одета? Можно войти? — раздался голос Марка. Он вошел, прикрыл за собой дверь и с одного взгляда все понял. Через секунду Клер очутилась в его сильных объятиях, и слезы опять потекли по ее щекам. Она уткнулась ему в грудь, не в силах больше скрывать слабости, усталости и отчаяния и полностью доверившись человеку, который был сильнее ее. Первый раз в жизни она чувствовала, что это не выглядит глупо или стыдно.

Отплакавшись, она слегка отстранилась и вытерла лицо руками.

— Извини, я…

— Ш-ш-ш, — он вытащил салфетку из коробки на ночном столике и осторожно промокнул ее лицо, — тебе ничего не надо объяснять.

— Нет уж, позволь мне, если я намочила тебе футболку, объяснить, почему я это сделала. — Клер печально улыбнулась, провела руками вокруг мокрого пятна на груди у Марка и почувствовала, как исходящие от него спокойствие и уверенность наполнили все ее существо. Она принадлежала ему и зависела от него. Как же пусто было в сердце без этих чувств раньше. — Я должна выиграть RV, потому что от этого зависит, увижу ли я своего отца.

— Эйба? Я думал, он умер.

Не Эйба. Моего настоящего отца. Я нашла его несколько недель назад. Он был просто потрясен, когда я позвонила и сказала, что у него есть дочь. Все эти годы он даже не подозревал о моем существовании.

— Как это?

— После смерти Эйба я вынуждена была продать дом. Разбирая вещи на чердаке, я нашла шкатулку с мамиными вещами, которую никогда не видела прежде. В ней был дневник, мое свидетельство о рождении с фамилией отца и несколько писем. Любовных писем. Я обратилась в частное сыскное агентство, передала им всю информацию, которой владела, и через несколько недель они разыскали этого человека. Месяц назад я впервые связалась с ним. Он просто не мог поверить.

— Невероятно! Но почему твоя мама не рассказала ему о тебе?

Клер глубоко вздохнула и поведала историю, которая была тайной на протяжении многих лет.

— Когда маме было семнадцать, она поехала на летние каникулы на ферму к своему дяде. Он держал лошадей, а мама всегда их очень любила и хорошо ездила верхом. Там она и встретилась с моим отцом, сыном фермера, живущего по соседству. Тогда он как раз был призван в армию и дожидался конца лета, чтобы уехать к месту прохождения службы. Между ними была большая любовь и большая разница в возрасте — отец старше. Когда мамины родители узнали, что у нее роман со взрослым человеком, да еще солдатом, они пришли в ярость и заставили ее прервать с ним все отношения. Так что она написала ему прощальное письмо уже в армию, а о том, что ждет ребенка, узнала чуть позже. Чтобы замять скандал, родители отправили ее обратно на ферму, где она и жила до своего совершеннолетия.